Тайны летней ночи

— Кто это? — полюбопытствовала Аннабел.

— Мистер Бенджамин Макслоу, местный джентльмен-фермер. Ну, знаешь, соль земли, того сорта, что имеет много земли и кучу слуг, а заодно ищет жену, которая родит ему восемь-девять детей, станет чинить манжеты сорочек и готовить пудинг из свиной крови в сезон забоя…

— Так или иначе, — с преувеличенным терпением продолжала Дейзи, — леди Констанс исчезла, предварительно показавшись в обществе мистера Макслоу, и я, естественно, отправилась на поиски, в надежде увидеть нечто такое, что может скомпрометировать даму и, следовательно, навсегда отвратить от нее лорда Кендалла.

— Целовались? — спросила Аннабел.

— Нет, черт бы все это побрал. Макслоу помогал леди Констанс вернуть в гнездо выпавшего птенца малиновки.

— А… это… — Плечи Аннабел поникли. — Как мило с ее стороны, — проворчала она, и хотя знала, что причина дурного настроения кроется отчасти в продолжающемся действии яда, не говоря уже об омерзительном вкусе противоядия, легче от этого не становилось.

Видя, как расстроена подруга, Лилиан взяла серебряную, потемневшую от времени щетку.

— Забудь о леди Констанс и лорде Кендалле хотя бы на время, — посоветовала она. — Давай я заплету тебе косу: сразу станет легче, когда волосы не будут падать на лицо.

— Где мое зеркало? — спросила Аннабел, подвигаясь, чтобы дать Лилиан место.

— Никак не могу его найти, — спокойно ответила та.

Аннабел не могла не заметить, что зеркало исчезло удивительно вовремя. Ясно, что болезнь никого не красит и сама она, должно быть, побледнела и осунулась, а волосы уныло повисли. Кроме того, она ничего не ела из-за постоянной тошноты, а руки, бессильно лежавшие на покрывале, казались слишком худыми.

Вечерами снизу через открытое окно доносились звуки музыки и смех. Представляя леди Констанс, вальсирующую в объятиях лорда Кендалла, Аннабел беспокойно ворочалась. Похоже, ее шансы выйти замуж окончательно свелись к нулю.

— Ненавижу гадюк, — шептала она, наблюдая, как мать наводит порядок на тумбочке: ложки с остатками лекарства, пузырьки, носовые платки, щетка для волос, шпильки… — Ненавижу валяться в постели, ненавижу гулять по лесу, а больше всего ненавижу раундерз-в-панталонах!

— Что ты сказала, дорогая? — спросила Филиппа, ставя пустые стаканы на поднос.

Аннабел, охваченная невыразимой тоской, только головой покачала:

— Ничего, мама.