Тайны ночи

Он вдруг улыбнулся, как будто прочитал ее мысли, и швырнул в нее подушкой. Она увидела его наполовину восставшую плоть.

Розамунда положила подушку на стул и поспешно завязала на талии шнурки нижней юбки, словно желая перетянуть что-то в себе самой.

— Вы не могли прийти сюда из Норталлертона пешком? — спросила она, пытаясь вернуть разговор в деловое русло.

— Вообще-то мог, но вряд ли. Какое сегодня число?

— Восемнадцатое августа.

— Я помню, как ложился спать шестнадцатого вечером. Наверное, вчера я приехал сюда верхом или в карете.

Несмотря на его беспечный тон, Розамунда встревожилась:

Лицо его на миг окаменело, но он тут же пожал плечами:

— И, насколько я знаю, он где-то недалеко. Вы не хотите помочь мне освежить память?

— Будьте же наконец серьезны!

— Я серьезен. Впрочем, «серьезный» — не совсем подходящее слово. — Он потрогал свой фаллос. — Скорее, твердый. Идите же в постель.

Услышав столь откровенный призыв, она покраснела. Но внутри у нее уже занялся огонек страсти.

— Я не могу. — Она выпалила первое, что пришло в голову:

— Это слишком рискованно.

— Вы не хотите долго оставаться в моей спальне, потому что боитесь за свою репутацию? Значит, увидимся позже? — Он произнес это жалобным тоном, как дитя, которое выпрашивает у взрослого конфетку, но в его горящих глазах не было ничего от ребенка.

Этот мужчина опасен! Надо принести ему одежду, дать денег и отправить в Терек.

Розамунда судорожно сглотнула.

— Раз вы полагаете, что вам лучше остаться…

— Конечно, мне надо полностью восстановить память, прежде чем уходить отсюда, — ответил он серьезно, но руки от причинного места не отнял.

«Его опасения не лишены оснований», — подумала девушка и тут же усмехнулась, правда, несколько раздраженно. Какой беспечный грешник!

— Не раньше ночи, — отозвалась она.

— Как только стемнеет, — возразил он, прикрывшись простыней.

Розамунда подбоченилась:

— Ах, вот как? Значит, теперь вы ставите условия?

— А что мне еще остается? Иначе вы придете слишком поздно, и у нас будет мало времени.

— Это нехорошо, — пролепетала она, напуганная его неколебимой уверенностью. Грех не может свершаться с такой легкостью! Грех — это нечто жесткое, холодное, с острыми краями.

— Впрочем, последнее слово за вами, — хмыкнул он. — Если хотите, я уйду прямо сейчас.