Тайны ночи

Правда, сейчас он припомнил, что, знакомясь с обстановкой, в числе прочих задавал вопросы о соседнем имении, а оно совсем недавно перешло к Новой Республике.

Бренд с пониманием относился к коттеритам, как он и сказал своей прелестнице. Они были хорошими фермерами и брали к себе сельских работников, в результате государственных реформ оставшихся не у дел. В отличие от родовых имений их суровые общины напоминали большие монастыри, которые существовали здесь в средневековье — Джерво, Риво, Фонтень, — а монахи, бесспорно, умели хозяйствовать и добиваться хороших результатов даже на самых суровых землях.

Единственное, что не нравилось Бренду в новых республиканцах, это то, что они насильно выселяли жителей, не желавших принимать их веру. Выгонять людей со своей земли, земли, на которой они рабртали поколениями, — ужасная несправедливость! Английская глубинка славилась своей стабильностью, а коттериты разрушали самую основу, переворачивали север страны с ног на голову.

Правда, в последнее время коттериты разрешали местным жителям оставаться на их землях, но только если те подчинялись суровым законам секты.

К религии Бренд был равнодушен и не видел ничего предосудительного в смехе и играх.

Да, а таинственная незнакомка, судя по всему, не привыкла играть и смеяться. Может быть, она коттеритка? Она не носит униформу сектантов, но одевается чересчур скромно для светской дамы. Если между его похищением и Новой Республикой есть какая-то связь, то, возможно, следует обратить свои подозрения на эту женщину?

Бренд покачал головой: Джордж Коттер ни за что не простил бы незаконный секс.

А допустить, что Коттер нечестен в своих убеждениях, значит вообще разувериться в людях.

Бренд нашел главу секты на удивление умным и, несомненно, искренним человеком. Он страстно и аргументирование доказывал, что надо отдать все земли, на которых разбиты никчемные увеселительные парки, серьезным труженикам-фермерам. С этим было трудно спорить. Вообще Коттер, как и таинственная незнакомка, оказался близок Бренду по духу.

Он тоже был ярым, но здравомыслящим сторонником сельскохозяйственной реформы. В его монастырях новшества внедрялись гораздо быстрее, чем где бы то ни было.

Бренду же приходилось бороться с упрямством и косностью местных жителей, приверженных традициям прошлого. Его неизменно выводили из себя такие фразы: «Что было хорошо для наших отцов, то хорошо и для нас, милорд» или: «Нет, милорд, мы здесь привыкли делать по-другому».