Тайные тропы

Меня зовут Роберт Габбе, как называть вас?

— Насчет знакомства.

Следователь пожал плечами.

— Напрасно вы так себя ведете. Совершенно напрасно. Это не оправдывающая себя тактика. Я лично советую вам изменить линию поведения. Все зависит от вас. Коммунисты же поют: «Кто был ничем, тот станет всем». Вы можете стать всем. Для вас это вполне осуществимо.

— Вам поручено давать мне уроки политграмоты? — улыбнулся Леонид. — Это никак не подходит к вашей должности. Насколько мне известно, гестаповцы меньше всего способны на уговоры.

— В мою обязанность входит объяснить вам, что ваша жизнь зависит от вас же самих от вашего поведения во время следствия. Так, например, в погребе, где вас арестовали, был обнаружен вот этот списочек. В нем четырнадцать фамилий. Вам он знаком?

Изволин утвердительно кивнул головой.

— Вот замечательно. Я считал и считаю вас человеком рассудительным. Я глубоко уверен, что мы найдем общий язык...

— Попытаемся, — с нескрываемой иронией в голосе заметил Изволин.

— Это подлинные фамилии или вымышленные?

— Я? Я думаю, что это подпольные клички.

— Вы просто гений! — рассмеялся Изволин.

— А вы шутник, — улыбнулся гестаповец. — А кто такой «Грозный»?

— Да, да, — продолжал улыбаться следователь, заискивающе глядя на Изволина.

— «Грозный» — старый большевик, руководитель советских патриотов города, гроза немцев...

— Это ясно. Звать его как?

Изволин заметил, как улыбка медленно сходила с лица гестаповца.

— Это военная тайна, — спокойно произнес Леонид, — этого никому знать не положено.

Следователь резко поднялся со стула и, сдерживая рвавшуюся наружу ярость, заходил по комнате.

— Оказывается, я ошибся, — с ноткой грусти в голосе сказал он. — С русскими нельзя сговориться.

— Ерунда! Смотря, с какими русскими. С некоторыми вы быстро сговариваетесь и понимаете друг друга с полуслова.

Следователь нетерпеливо надул щеки, шумно выпустил воздух и, приблизившись к Изволину, положил ему на плечо руку. Леонид брезгливо отдернул плечо.

Собрав остатки терпения, гестаповец улыбнулся.

— Вы очень горячи. Я не могу вас понять...

— И никогда не поймете, — прервал его Леонид. — Лучше не трудитесь. Есть вещи, недоступные вашему пониманию.

На лице гестаповца отразилась досада. Ему начинала надоедать роль уговаривающего, но он сделал еще одну попытку.

Когда же господин русский поймет, наконец, что правдивые ответы дадут ему не только освобождение, но и богатство. Он станет обладателем таких вещей, о которых никогда не мечтал...