Тайные тропы

Никита Родионович всю дорогу думал об одном: неужели партизаны Кривовяза произвели налет на город? Он допускал такую возможность. В практике партизанской бригады в их с Грязновым бытность там проводились операции, увязываемые с командованием фронта. Партизаны уведомлялись о времени бомбежки того или иного объекта, подтягивали к нему силы и, когда поднималась паника, совершали налет. То же самое, возможно, произошло и сегодня. В связи с этим возникал вопрос: «Почему же не предупредили нас?».

Грязнов же окончательно утвердился в мнении, что партизаны и сейчас находятся в городе.

Он думал лишь о том, удастся ли им безнаказанно выйти, смогут ли они без больших потерь прорваться сквозь цепи немцев, опоясавшие город несколькими кольцами.

Обменяться вслух мнениями друзья не могли. С ними был Кибиц. Он шел в середине, выкидывая вперед свои тонкие с большими ступнями ноги и опустив низко голову По его мнению, в городе происходило нечто невообразимое. Кибицу не хотелось верить, что это предсмертная агония.

Он пугливо отгонял от себя эту тревожную мысль, но факты, упрямые факты говорили сами за себя: шофер, отказавшийся выполнить приказ и куда-то исчезнувший; унтер-офицер, уже готовый разрядить в него автомат и изуродовавший его машину; партизаны, взрывы, поджоги. «Неужели конец? Или начало конца?»

На Административной улице Кибицу повстречался знакомый офицер-эсэсовец. Несмотря на очевидное нежелание офицера вступать в беседу, Кибиц, после приветствия, ухватил его за рукав и спросил:

— Неужели в городе партизаны?

Чтобы отделаться от назойливого знакомого, офицер ответил:

— В городе паника, а не партизаны.

Паника! Это хуже, чем партизаны. Еще пока за всю ночь никто не видел ни одного человека, а все болтают: партизаны... партизаны...

Кибиц решил, что офицер и его относит к числу болтунов-паникеров.

— Но взрывы, поджог комендатуры... — начал он.

— Это другое дело. Они и до этого были. В городе и без партизан много головорезов... Простите... я тороплюсь. — Офицер козырнул и быстро удалился.

Несколько секунд прошло в молчании.

— Чорт знает, что происходит, — выдавил, наконец, из себя Кибиц.

Когда Ожогин и Грязнов подошли к своему дому и объявили об этом Кибицу, он необычно вежливо попросил провести его до квартиры. На дворе было уже совсем светло. Кроме немцев, никто на улице не показывался, но Кибиц не решался один продолжать путь.

На обратном пути Ожогин по автомату позволил на квартиру Юргенса и попросил свидания по срочному делу.