Тайные тропы

Зачем нужны Ожогин и Грязнов в Германии, куда неизбежно войдут наши войска? Если отказаться от поездки, тогда надо принимать срочные меры — укрыться от Юргенса в городе. Если решить положительно, то необходимо собираться к отъезду.

Никита Родионович стал одеваться.

— Куда? — удивленно спросил Андрей.

— К Изволину... надо посоветоваться... — и, уже выходя из комнаты, Ожогин бросил: — А ты пока что укладывай вещи...

Около дома Изволина стояла немецкая, на высоких колесах, подвода, нагруженная кое-как завязанными узлами, ящиками, чемоданами.

Трясучкин и его жена тащили на нее старый домашний скарб — веники, скалку, доску для стирки белья, поломанную железную лопату.

Самому Трясучкину это занятие было, видимо, не по душе.

— Ну, все, что ли?.. — недовольно спрашивал он жену

— Твое дело — клади и не разговаривай, — оборвала его Матрена Силантьевна и всердцах сунула в руки мужу большую банку из-под варенья. — Уложи, да так, чтобы не разбилась.

С тяжелым вздохом Трясучкин выполнил распоряжение супруги.

— Куда собрались? — спросил Ожогин, подойдя к дому.

Трясучкин обрадовался встрече и, воспользовавшись тем, что Матрена Силантьевна ушла в дом, начал отводить душу.

— Скрываться надо, пока не поздно... Управские уже все расползлись, точно вши с покойника, — сказал он шопотком, по-воровски оглядываясь.

— В деревню думаем податься, здесь опасно, каждый смотрит чортом, того и гляди, из-за угла ухлопают. Чуют все, что у немцев кишка вот-вот лопнет...

— Думаете, в деревне безопаснее? — спросил Никита Родионович.

— Все потише, — сказал Трясучкин.

В дверях показалась Матрена Силантьевна, нагруженная пустыми бутылками, половой, еще влажной, тряпкой и листом закопченной фанеры.

Не поздоровавшись с Ожогиным, она прикрикнула на мужа:

— Хватит балясы точить! Укладывай!..

Трясучкин вновь завозился у подводы. Никита Родионович прошел в квартиру Изволина.

Денис Макарович выслушал Ожогина с волнением.

— Вот новость! Как же так? А ведь я все по-другому представлял себе, — качая головой, говорил старик.

— Придут наши, соберемся все вместе, как одна семья... И вот на тебе... Германия — не родная сторона, там человеку пропасть легче иголки, там ни помочь, ни посоветовать некому.

— Пропасть не пропадем как-нибудь, — ответил с грустью в голосе Ожогин.

— Это правильно, да все одно плохо... А может не ехать? — вдруг спросил Изволин.

Никита Родионович с удивлением посмотрел на старика.

— Да так... спросить надо сначала.

Ожогин пожал плечами.