Тайные тропы

Никита Родионович, лежа на кровати, обдумывал текст радиограммы, которую предстояло передать на «большую землю». В это время его окликнул Андрей, отошедший от окна.

Во двор вошел незнакомый человек.

Ожогин поднялся с кровати.

— Теперь смотри за садом, — предупредил Никита Родионович.

Грязнов разулся, открыл окно и, посмотрев во все стороны, вылез на крышу. Он улегся около стены мезонина, откуда был виден сад, и стал наблюдать. От нагретой солнцем крыши шел жар, и Грязнов чувствовал, как ему припекает живот, руки, грудь, но он терпел.

Не меньше чем через полчаса в саду показался Вагнер. В руках у него была клеенчатая сумка. Он медленно прошелся по центральной дорожке в глубь сада, постоял несколько секунд у стены, а на обратном пути подошел к яблоне, быстро вынул из дупла сверток и положил его в сумку. Держал себя старик неуверенно, настороженно, будто чувствовал, что за ним кто-то наблюдает

— Листовки в доме, — доложил Грязнов, возвращаясь в комнату.

Никита Родионович одел пиджак, положил в карман взятые из дупла листовки и начал спускаться вниз.

Бесшумно, по мягкой дорожке, он достиг кухни. До слуха долетали отрывки приглушенного разговора между хозяином и гостем.

— Я боюсь ареста... чувствую, что мне его не избежать, — произнес Вагнер.

Ожогин сильно толкнул дверь и вошел в кухню.

Его появление совершенно различно подействовала на гостя и хозяина. Альфред Августович, сидящий на табурете, весь сжался в комок и неподвижными глазами уставился на Ожогина. Гость, худощавый блондин среднего роста, в роговых очках, стремительно поднялся с места, положил сумку на сверток листовок и вызывающе посмотрел на Никиту Родионовича.

Несколько секунд прошло в тягостном молчании, которое нарушил Ожогин.

— Почему вы так боитесь ареста? — спокойно спросил он Вагнера.

— Откуда вы выдумали? — глухо произнес Альфред Августович.

Никита Родионович усмехнулся.

— Я ничего не выдумал, а услышал это только что из ваших уст...

Губы Альфреда Августовича подергивались.

Заметно было, что ему стоило больших внутренних усилий сдерживать рвавшееся наружу волнение.

— Вы ошиблись... Вам могло показаться... — пробормотал он.

Никита Родионович вынул из кармана листовки и бросил на стол.

— А не поэтому ли вы боитесь ареста? — спросил он.

— Зачем вы это делаете? — громко сказал гость, вмешавшись в разговор. — Какое отношение имеет ко всему этому Вагнер? Вы где-то достаете эти прокламации, а потом спрашиваете его, откуда он их берет.