Тайные тропы

— Не это ли заявил и Фокс?

— Неудачные пророки, — махнул рукой Аллен. — Я хочу вас спросить, майор: какова ваша точка зрения?

— Она не расходится с мнением Фокса и Гарта...

Вагнер внимательно посмотрел на Никсона, что-то соображая про себя.

— У нас и у всего человечества есть сейчас другой документ, вселяющий надежду на более приятное будущее, — сказал он. — У нас есть решение Крымской конференции...

— Под которой поставил свою подпись покойный Рузвельт, — добавил Аллен.

— Старик Франклин переборщил, — прервал Аллена на полуслове Никсон.

— Но он, кажется, был президентом, как я понимаю, — заметил Грязнов.

— Это еще ничего не означает, — горячился Никсон. — Мало ли что могло взбрести человеку в голову. Правда, есть поговорка, что последнее желание умирающего — закон, но закон не для страны. И притом старик Франклин, я думаю, понимал, что жить ему осталось недолго, а поэтому и решил прославиться в роли миротворца и не портить отношений с союзниками.

— Если народ не захочет войны — ее не будет, — твердо сказал Вагнер.

— Если народ допустит, — вставил Андрей.

— А как это он не допустит, интересно мне знать? — усмехнулся Никсон.

— Очень просто. Мы воюем, мы проливаем кровь, мы гибнем, а не морганы, не рокфеллеры, не фарбены... Их кучка, а нас миллионы, но мы можем воевать и можем не воевать. Ружья, автоматы, пулеметы и пушки могут стрелять не только в того, кто стоит по ту сторону фронта, но и в тех, на чьи средства они изготовляются.

— Это большевистская доктрина?

— Это доктрина сотен миллионов людей. Это все, кто ненавидит убийства, пожары, разбой, кому дороги семья, мать, дети, кто любит жизнь, веселые песни, человеческую радость... — возразил Вагнер.

— Мы кое-кого переучим, кое-кого распропагандируем, в этом я могу вас заверить, — сказал безапелляционно Никсон.

— Ого! Как бы не так, — возразил Андрей. — Чему вы научите? Линчеванию негров? Колониальному разбою? Нет, не подойдет.

Никсон поднялся. Лицо его было бледно, глаза блуждали.

— На сегодня довольно, — заявил он сухо.

— Да, пойдем спать, — усмехнулся Абих. — Без войн прожить можно, без сна еще никто не жил.

На другой день пьяный Никсон привел в дом высокую рыжую немку и заперся с ней в своей комнате. Оттуда доносился визгливый смех. Перед обедом Никсон со своей дамой вышли к столу. Он усадил ее обедать вместе со всеми. Обед прошел в молчании.