Тайные тропы

— Будь они прокляты, эти янки! — отрезал Генрих.

Все трое настаивали на том, чтобы ценности были вывезены в Советский Союз. К ним присоединился Алим.

— Проголосуем, — рассмеялся он. — Зачем нарушать демократию. Можно тайным голосованием, можно открытым.

Ожогин и Грязнов сдались. Но Никита Родионович выставил одно непременное условие: часть ценностей они оставят, причем самую громоздкую — портсигары, ложки, рюмки, табакерки, футляры от часов.

— Это зачем же? — спросил удивленно Вагнер.

— Это для того, чтобы вы жили не нуждаясь, чтобы могли оказать помощь друзьям.

— Да, но кто же дает вам право распоряжаться... — начал Вагнер.

— Советская власть, — твердо сказал Никита Родионович. — И перед нею ответ держать буду я...

Когда машина подошла к аэродрому, из-за леса блеснули первые лучи солнца, залили огромную поляну, осветили группу самолетов, расположенных рядком вдоль бетонированной дорожки.

— Пойдемте!.. — сказал сопровождавший друзей американский офицер и повел их к стоявшему в отдалении маленькому чистенькому домику, видимо, всего несколько дней назад сколоченному из листов фанеры.

В комнате находился всего лишь один человек — сержант. Когда друзья вошли, он поднял от стола голову, зевнул и, не вставая, поздоровался. Сопровождающий сказал ему что-то по-английски и показал на своих спутников. Тогда сержант встал, поднял сиденье дивана и вынул из ящика несколько комплектов военного обмундирования

— Переодевайтесь, — коротко бросил сопровождающий и первый стал разоблачаться.

Ожогин взял в руки гимнастерку и увидел незнакомые нашивки.

— Не удивляйтесь, — успокоил его офицер, — это югославское барахло. Не перепутайте комплекты, они подогнаны по росту.

На переодевание ушло полчаса, не более.

Сержант осмотрел каждого с ног до головы и, видимо, удовлетворенный, вышел. Через минуту послышался рокот мотора; он то усиливался, то спадал — самолет, выруливал на старт.

Волнение охватило друзей. Они покидали Германию, наступил долгожданный момент — возвращение на родину.

Сержант, ожидавший пассажиров у самолета, замахал рукой, торопя их. Друзья подошли вместе с офицером, который первый полез в самолет.

На крыльях машины были те же знаки, что и на обмундировании, — югославские.

Друзья молча переглянулись.

Закрылась дверца. Взревели моторы.