Тайные тропы

Мелькали высокие дувалы, закрывающие чистые узбекские дворики, утопающие в зелени, проплывали хлопковые поля, вырастали и мгновенно исчезали за поворотами дороги новостройки.

Никита Родионович вспомнил и обратил внимание Шарафова на то, что машина Абдукарима ходит под разными номерными знаками, но майор об этом тоже был осведомлен.

— А вот дом Раджими представляет для нас определенный интерес, — сказал он. — Его надо тщательно обследовать, желательно — сегодня.

— Если представится возможность, — уточнил Никита Родионович.

— Я полагаю, что представится.

— Под возможностью надо понимать то, что я останусь в доме Раджими один?

— Ну, конечно. А если это случится, к вам на помощь придет мой работник. Он назовет себя капитаном Кедровым.

Больше к этой теме не возвращались. Отъехав от города километров на двадцать, Шарафов развернулся и повел машину обратно.

Заговорили на другую тему. Никита Родионович уже знал по прошлым встречам, как любил свою республику майор Шарафов, как воодушевлялся он, рассказывая о перспективах развития ее народного хозяйства, как тепло и убедительно, со знанием жизни говорил он о мирном труде хлопкоробов, горняков, строителей, ирригаторов.

Он жил не только интересами своего дела, но и интересами всей республики, всей советской страны. Он был в курсе строительства колхозной электростанции, над которым шефствовал его коллектив, знал, сколько семей и из каких областей добровольно выехало на покорение Голодной степи, был осведомлен о том, с какими трудностями сталкиваются строители новой железной дороги, пересекающей пустыню, мог сказать, какие полезные минеральные ресурсы открыты в республике, — называл цифры добычи угля, плавки металла, рассказывал об оригинальной конструкции хлопкоуборочной машины, ее мощности, времени, затрачиваемом на ее выпуск.

— Эх, и разбогатеет скоро наша республика, хотя она и сейчас не бедна, — говорил Шарафов. — По хлопку мы были и будем на первом месте. — Он смолк на секунду, как бы собираясь с мыслями, и продолжал: — Скрывать нечего.

В годы войны трудновато было. И сейчас еще не совсем легко, но уже не то. Начинаем разворачиваться вширь и вглубь, и каждый может наглядно убедиться в этом. Лучше всего агитировать примерами и фактами, словами теперь никого не удивишь. Вон, смотрите сюда, — Шарафов показал вперед, влево. — Колхозная агрономическая лаборатория. Несколько дней назад открыли. Ведь недавно колхозники могли только мечтать об этом.