Тайные тропы

В коробке лежали фотоаппарат «Лейка», фотоматериалы и несколько катушек пленки, обернутых черной светонепроницаемой бумагой. Кедров подал коробку Ожогину, катушки спрятал в карман и вылез из погреба.

— Кажется, это интересует майора, — проговорил он. — Надо запомнить, как все лежит, чтобы не перепутать.

Никита Родионович собрался было опустить творило, водворить на место ковер, но капитан отрицательно помотал головой.

— Не надо, пусть все остается так, как есть, — сказал он, и только сейчас Ожогин заметил, что одна щека у Кедрова выбрита, а другая нет.

— Вы ждите меня и никуда не уходите, — продолжал капитан. — Я обернусь быстренько, до прихода хозяина. Запритесь и ждите. Не волнуйтесь...

Он вышел во двор, осторожно приоткрыл калитку, просунул на улицу голову и через секунду, исчез.

«Хорошенькое дело — «не волнуйтесь», — с досадой подумал Никита Родионович. — А если хозяин сейчас вернется, как я тогда буду выглядеть?»

Положение сложилось довольно неприятное.

Никогда время не тянулось так нестерпимо долго, никогда, кажется, так не волновался Никита Родионович, как сейчас.

«Надо обеспечить, на всякий случай, наиболее подходящий вариант для выхода из положения, — думал он. — Проникнуть в дом через парикмахерскую Раджими не сможет — дверь закрыта изнутри. Следовательно, он пройдет через двор, в эту, жилую комнату. Поэтому надо лишить Раджими и этой возможности, хотя бы на некоторое время, то есть закрыть изнутри и вторую дверь. Пока Раджими будет стучаться, можно успеть водворить все на место.

Задержку можно объяснить тем, что, опасаясь посторонних людей и будучи напуганным внезапным исчезновением хозяина, гость не решался сразу открыть дверь».

Но опасения Никиты Родионовича оказались напрасными. Капитан Кедров действительно «обернулся быстренько». Он отсутствовал не более сорока минут.

— Теперь все в порядке, — произнес он и уложил катушки обратно на свое место.

Кедров внимательно, не торопясь, проверил, лег ли ковер на прежнее место, попали ли ножки стола и кровати в выдавленные ими углубления, и лишь тогда успокоился.

Кедров прошел в парикмахерскую, открыл дверь на улицу и уселся на диван.

— Закрывайте свою дверь, — бросил он. — Сидите и ждите.

Вновь наступила тишина. Никита Родионович курил папиросу за папиросой и когда дошел до третьей — услышал вдруг голос Раджими за стеной.

— А вы сидите здесь? — спросил он.

— А что же мне, по-вашему, делать? Итти по городу с наполовину выбритой физиономией? Нет уж, избавьте... Давайте кончать.