Таир

Да нет! Бездумно вливал по принципу — есть, нужно лить!

— Что за урок? — интересуюсь, предполагая, что эта история была упомянута не просто так.

— В школе мы с Леей не то что бы дружили. Интересы у нас были разные, но мне она нравилась. Скромностью, верой, что если ты будешь поступать правильно, тебе за это воздастся, немного занудными, но очень логичными и непривычными убеждениями.

И вот в последнем классе к нам перевели Андрея…

Яша поднимает со стола один из лежащих перед ним дротиков и с отмашкой бросает его в доску.

Не поворачивая головы, перевожу на неё взгляд — в ""яблочко"".

Ну… Саблину сам бог велел занимать себя чем-то долгими, зимними вечерами. И не только зимними…

— Лея была ещё такой зелёной, что я честно ох*ел, когда Маслов начал к ней подкатывать, — с раздражением продолжает он. — И я попробовал объяснить ему, что к чему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Объяснил?

— Объяснил. У него кроме смазливой рожи ничего и не было.

А вечером отец вызвал меня сюда и рассказал, что Стас сам подыскал парня для своей племянницы. То есть там всё решено и, чтобы я не смел не то что смотреть в сторону Леи, но и извинился перед Андреем. Как сейчас помню — ""с такими людьми нужно дружить"".

— Извинился?

— Нет, — с ухмылкой отвечает Яша. — Прям там и высказал отцу, что я думаю про Ста́хова, его выбор и где я видел всю эту херню.

— И что? — уточняю я чисто формально, потому что образ папаши Саблина у меня уже сложился.

— Он отделал меня так, что я две недели провалялся в больнице. Но бил не бездумно. Перед каждым ударом задавал вопрос.

— Сможешь ли в одиночку противостоять не хилому сопляку, а самому Стасу.

— О нем речь даже не шла. Хватило перечисления и нескольких его шестёрок.

— Твой отец был в их числе?

— Нет, но именно перед ними и приходилось сгибаться.

— Ну и как ты сейчас?

— Неплохо, даже на ""зоне"" можно иметь кое-какую свободу, если знать, как себя вести и с кем ""дружить"".

— Не боишься, что за помощь нам может прилететь по-полной?

— Нет.

Но надеюсь, что ты вернёшься и встряхнешь эту дырищу.

— И я… надеюсь, — выдыхаю, слушая следом о тех самых деталях плана, которые, наконец-то, помогут нам свалить отсюда через два дня.

— Ты хорош, — не удерживаюсь я от заслуженной похвалы.

— Мозг в экстремальных условиях работает лучше, а у нас они перманентные.

— Я заметил, — поднимаюсь из кресла, обращая внимание на часы и то, что мы поговорили почти час.