Тай-Пен

— А получается, что Маньчжурия осталась без присмотра. Солдаты или воюют, или разбежались. И вот в эту дыру, как тараканы на кухню, полезли хунхузы. И, говорят, это целые армии из дезертиров и беглых крестьян. Они таки решили, что им теперь можно все, и сделали грабеж своим ремеслом. Говорят, что уже и на русском берегу живого места нет — стойбища гольдов жгут и даже в казачьи станицы суются. Наглые стали, как твои сборщики податей!

— А почему раньше не сказал? — рыкнул я.

— Ой вей, — взмахнул рукой Изя. — То ты тут, то ты там.

Так-так-так. Похоже, мой план требовал серьезных корректировок! Судя по всему, десятком охранников на прииске не обойдешься. Хорошо организованная и вооруженная шайки их и не заметит! А ведь прииск — лакомая добыча. Ради пудов золота там могут собраться и отправиться в набег многие сотни человек.

— Позови Мышляева, — глухо сказал я.

Через минуту в комнате появился мой новоявленный начальник охраны.

— Так, Александр Васильевич, — обратился я к Мышляеву, — обстановка меняется.

— Сделаем, Владислав Антонович, — ответил он ровным голосом, и я знал, что он сделает.

— Изя, — обратился я к нашему «финансисту». — Думаю, нам еще придется прикупить оружия и пороха, запас карман не тянет.

— Сколько⁈ — с мукой в голосе спросил тот. Все затраты такого рода, как я заметил, вызывали в нем настоящую душевную муку, почти физическую боль.

— Да кто его знает? Думаешь, я помню здешние цены? Идемте, господа, к Еремею Кузьмичу. Будем скупать весь его арсенал, — махнул я рукой Изе и Мышляеву.

Едва мы переступили порог оружейной лавки, как навстречу нам, вытирая руки о засаленный фартук, вышел сам хозяин. Еремей Кузьмич, кряжистый и седобородый, окинул нас цепким взглядом, и его лицо расплылось в довольной улыбке. Таких клиентов, как мы, в Кяхте не забывают.

— Господин Тарановский! Какими судьбами? — пробасил он. — Уж не собрались ли вы всех тигров в тайге перестрелять?

— Хуже, Еремей Кузьмич, — ответил я, проходя к прилавку, заваленному смертоносным железом. — Зверь нынче пошел двуногий, говорят, на границе неспокойно. Нам бы запасы пополнить, пороху, свинца и патронов и побольше.

Лицо оружейника тут же стало серьезным. Он понял, что речь идет не о развлечении, а о делах, где на кону стоит жизнь.