Тай-Пен

Иногда приходилось буквально ползти на четвереньках, обходить сырые низины, перебираться через буреломы, по поваленным стволам деревьев перебегать быстрые ручьи. Лес вокруг нас дышал влажной тишиной. То и дело мы замирали, прислушиваясь к его величавой тишине, и в эти моменты я понимал, насколько слаженно работают мои люди: ни хруста, ни звона металла, ни резкого вздоха. Ничем не хуже парней, с которыми мы ходили в горах Чечни.

К вечеру мы добрались до вершины сопки, господствующей над долиной ручья Амбани-Бира.

Там, в густых, колючих зарослях кедрового стланика, мы легли на холодный мох, распластавшись, чтобы нас не выдала ни одна тень.

Картина внизу заставила меня замереть. Наш прииск вовсю продолжал работу! Более того, он буквально кипел лихорадочной, муравьиной суетой. Здесь появилось несколько новых бараков — длинных, угрюмых строений с зарешеченными крохотными оконцами. Из трубы наспех сложенной кузницы валил густой дым, пронзительно скрипели вороты, поднимая из шурфов мокрую породу.

У промывочных лотков вдоль ручья толпились люди — сотни согбенных фигур, один-в-один похожих на рабов с древних фресок.

— Их втрое больше, чем было, — едва слышно сказал Сафар, лежавший рядом. В его голосе было искреннее изумление.

— Откуда их столько нагнали?

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что он прав: наш прежний старательский поселок превратился в настоящий каторжный лагерь. Теперь тут работало не меньше полутысячи человек! Вынув подзорную трубу, купленную в свое время в Москве, я вытер линзы и, настроив резкость, начал методично изучать периметр.

Отмечал часовых на вышках, ограждения, сторожевые костры. Враг укрепился основательно — и выбить его отсюда будет непростой задачей.

До самого заката мы пролежали на сопке не шевелясь, будто сами стали частью этой каменной гряды, и непрерывно наблюдая. Достав осьмушку бумаги, я наскоро зарисовал увиденное, чтобы наглядно показать план прииска атаману. Вывел линии бараков, жирной кляксой отметил место склада, а чуть в стороне — просторную, добротную фанзу.

Там, очевидно, обосновался местный начальник. Возможно, сам Тулишен."

"К закату стало ясно: хунхузы, опьяненные легкой победой и собственной силой, здорово тут разленились. Их охрана больше походила на рваный невод — посты стояли только вдоль главных троп и по берегам ручья — именно там, очевидно, и ждали они угрозы. А задняя часть лагеря, упиравшаяся в крутой заросший буреломом овраг, зияла пустотой.