Петруха выставил над бугром сияющую физиономию, прочистил ухо, прыжками погнался за своими…
И что это даст? Задержит белых на пятнадцать минут? Субботин нервничал, хотя не выставлял свои думы напоказ. Самолично вел под уздцы лошадей головной подводы. Невозмутимый Алцис держал за шкирку психующего Федьку. Рыбский с двумя бойцами – в передовом дозоре. Пулеметы – во вьюках на повозках, пулеметчики – рядом и по первой команде готовы взвалить их на себя."
"После Скопцева дорога оборвалась. Двигались краем елового бора, увязая в траве.
Обогнули подножие холма, вошли в скалистую местность и заплутали между каменными клыками, торчащими из земли. Иллюзий Субботин не питал – спрятаться не удастся. Земля сырая, колеса продавливают землю, как горячий сургуч, единственное, что можно сделать, – оторваться, дойти до подходящего для засады местечка. Сколько белых увяжется за ними? Отряд небольшой, часть останется у брошенного груза на станции, лошадей не найдут, так что конной лавы не будет…
Первая серьезная неприятность приключилась на дуване между лесными массивами.
Замыкающая телега накренилась – лошадь защемила ногу в корнях. Завалилась, поволокла за собой вторую и груженую подводу. Кричали люди. Подскочил здоровенный Евсюков, схватил за уздцы, удержал животное, но не смог удержать телегу – ломая оси и ступицы, подвода завалилась в низину. Посыпался груз – добротно сбитые ящики не развалились.
Субботин не стал искать виноватых. Случай виноват! Лошадок с переломанными ногами пришлось пристрелить.
Телегу угробили, ремонтировать нечем и некогда. Кто-то предложил перебросить золото с разбитой подводы на другие, но предложение не прошло. Нагрузка критическая. Решение он принял самолично, не опираясь на мнение прочих. Канторский и трое бойцов – Зырянов, Шлеер, Лещинский – остаются, прячут золото куда-нибудь подальше и, если будет возможность, догоняют. А если не будет возможности, принимают бой и прикрывают отход. Не возбраняется геройски погибнуть…
Редеющий отряд уходил дальше – в наступающие сумерки…
Никто не ожидал, что произойдет такое.
Вот уж действительно кунштюк. Хитрый Канторский быстро поставил себя на место беляков, на пути у которых обнаруживается разбитая телега и хладные лошадиные останки. Где груз? Могли перегрузить, могли оставить. Где оставили? Конечно, в балке…
– Работаем, мужики, – распорядился Канторский. – Строимся цепью и передаем. Ховаем в кусты.
