– Сейчас всё приготовлю, ваше сиятельство. – Он поставил чашку на столик, и Аверин увидел, что она накрыта крышечкой с дырками, вроде небольшого керамического сита. Петрович махнул рукой, и в его пальцах точно из воздуха материализовался маленький шелковый пакетик. Див высыпал его содержимое в «ситечко» и принялся осторожно поливать водой из чайничка. В комнате разнесся вполне приятный аромат.
Закончив, див двумя руками протянул чашку Аверину.
– Хм, а ведь неплохо, – заметил тот.
– Ну конечно! Наталья Андреевна мне его специально из Китая привезли.
Они владеют китайским, их бы не обманули.
Аверин вспомнил лицо и взгляд проректора чародейского отделения. И подумал, что сам бы на месте китайского торговца обманывать такого покупателя ни за что бы не рискнул.
– Спасибо, – поблагодарил он дива, а тот в ответ низко поклонился:
– Всегда к услугам вашего сиятельства.
Не успел Аверин допить чай, как в окно заскребся див. Петрович открыл форточку и протянул руку. В нее упал свернутый в трубочку листок бумаги, запечатанный синим сургучом с вензелем Академии.
Библиотекарь бережно развернул лист. И наклонил голову:
– Разрешение получено, ваше сиятельство. Простите, что пришлось подождать.
– Всё в порядке. – Аверин отставил чашку на столик. – Как тебе это удалось?
– Не извольте беспокоиться. Диана почти не потревожила господина исполняющего обязанности ректора. Она сама написала разрешение, и сама же поставила печать. Алексей Витальевич его только подписали.
Аверин усмехнулся:
– Алексею Витальевичу хоть сказали, что он подписывает?"
"Див посмотрел с такой обидой и недоумением, что Аверину даже стало немного неловко.
– Я пошутил, Петрович. Пойдем, посмотрим вход в Хранилище.
– Тогда следуйте за мной. – Див снова открыл маленькую дверцу и на этот раз остался снаружи, пропуская Аверина вперед.
Тот, пригнув голову, прошел внутрь и оказался в неожиданно просторном помещении. Окон в нем не было, но у стены стоял добротный, хоть и слегка вытертый кожаный диван, а рядом большой стол, уставленный разнообразнейшей кухонной, а точнее – чайной утварью.
Чашки, чайники разных размеров, два самовара, один электрический, от него поднимался пар, а второй, судя по всему, – старинный, дровяной. На противоположной стене громоздились бесчисленные полки. И на них располагались разнообразнейшие коробочки, пакетики, банки, лежали стопками круглые толстые, упакованные в пергамен плитки. Чаем пахло так, что защипало в глазах. Даже в чайной лавке не бывало такого запаха.
