— Здесь город, на улице принято здороваться только со знакомыми.
— Как то? — дивился охотник. — В тайга нато всегта тароваться. Так каварили отцы, так карашо. А как не каварить трастуй? Так некарашо. У нас все кавари тругому — трастуй.
Геолог согласно кивал головой, предоставляя Загбою во всём разобраться самому, при этом не выпускал его из вида ни на мгновение. Эвенк вскоре и сам понял, что приветствовать каждого встречного нелегко. У него задубел язык, онемели губы. Однако, несмотря на это, он не переставал качать головой любому идущему, при этом выдавая ртом уже какую-то непонятную окружающим фразу:
— Тартантыхтыхбо…
Заборы, что тянулись вдоль улицы, охотника заинтересовали.
Изредка постукивая рукой по доскам, он громко цокал языком и неудовлетворённо качал головой:
— Зачем стена? Никто хоти не может. Олень не пройдёт. Сохатый не пропежит. Сополь не прыгнет. Почему так? Тута хоти, — показал вдоль улицы, — а так нет.
Залихватову стоило больших усилий объяснить, что частное владение огораживается, чтобы на территорию без разрешения никто не вошёл.
— Как то? Пашто никто хоти не могу? Ко мне чум хоти, пожалуйста. Люпой место тайга хоти, никто не кавари. А как тут? Нельзя хоти? Некарашо… Кто такой закон тумай? Зачем так делай?
— Ну, понимаешь, это надо для того, чтобы никто ничего не взял. Или не напакостил. А то любой может войти в ограду, что-то взять, или в огород, выкопать картошку или там сорвать огурец. Без спроса, ничего не говоря.
— Эко! Как без спроса? Разве можно прать так? Каварить хозяину нато, а так нельзя.
Отнако в тайга так не пывай.
— Вот опять ты про тайгу. В тайге — да. А здесь бывает всё. Бывает и такое, что лошадей, коров воруют, сады чистят, да и в дом залазят, вещи крадут, деньги, драгоценности.
Загбой нахмурился, ему такого не понять. Как так можно брать без разрешения? У него в голове даже не укладывается, что в этом мире всё совсем не так.
По мере приближения к центру города, улицы пошли шире, дома выше, богаче. Сгустился людской поток, лошадей и саней уже не сосчитать.
Вдруг звонко забили колокола — обедня. Все кто находился в это время на улице, остановились, повернулись к небольшой церкви, стали креститься. Сорвал с головы шапку и Залихватов, спешно осенил голову и грудь тремя крестами и только после этого шагнул вперёд. Загбой на миг остановился, не знает что делать. Такое массовое почитание Бога видит впервые, да и знать не знает, почему люди кланяются вперёд, на дом с крестами.
