Уля вроде бы смотрит на костёр, а её внимание на окружающий мир. Все её чувства напряжены до предела. Она слушает: не донесётся ли какой-то звук? Время от времени втягивает носом воздух: не принесёт ли он знакомый запах? Смотрит печальными глазами через поляну: не появится ли знакомый силуэт? Постепенно вкрадывается в её сердце тревога, оно рвётся на части и просит: пожалуйста, приди как можно скорее! Она уже готова ругать Сергея за то, что он ходит так долго.
Ей кажется, что прошло много времени, два или даже три часа.
Небо посветлело, а вместе с ним и притаившаяся тайга. Рогатый месяц завис над головой. Ещё несколько минут — и в тайге стало светло, как днём. Это хорошо. Сергею будет хорошо видно дорогу назад. Но где же он? К этому времени можно было уже прийти. А может быть, Уле это просто кажется, потому что она ждёт и подгоняет время.
В волнении девушка вставала, отходила по поляне далеко в сторону, чтобы не было слышно храпа Кости и писка костра, напрягая слух, молча слушала. Нет, не идёт. Тишина, как ночью в избушке.
Хотя нет, что-то происходит, вон там сбоку внизу. Кто-то идёт. Но как он попал туда, когда должен появиться с востока? Может, зверь какой идёт, сокжой или медведь?
А шаги слышны всё чётче, ближе. Различимо, как шуршат копыта по подмёрзшему насту. Поняла, что это вышагивает сокжой. Идёт на перевал. Этот бродяга любит ходить по гольцам ночью при луне. Сейчас прёт точно на костёр. Не видит костра, не чувствует запах. Дым поднимается столбом, вверх. Вместе с ним и запахи людей. Вот сейчас он должен появиться на поляне.
Эх, была бы винтовка…
Уля вдруг почувствовала острый приступ голода. Последний раз они ели в обед, пили чай с лепёшками. Но с тех пор прошло много времени, да и быстрое передвижение по белкам, погоня за Костей не прошли даром. А с собой нет даже крошки хлеба. Они пошли с Сергеем ненадолго, а получилось так, что отбились от каравана до ночи. И неизвестно, когда встретятся с экспедицией снова.
Между тем сокжой действительно вышел на открытое место. До него не более семидесяти метров.
Отлично видно горбатую фигуру, на голове набухшие пеньки пантов, уши, нос и даже глаза. Он ещё в зимней шубе, лохматый, гладкий, упитанный. Видимо, отлично перенёс суровую зиму на гольцах, поедая питательный ягель на выдувах. И не понимает, что идёт к человеку. Улю воспринимает за пень или сломанное дерево. А костёр горит в густой подсаде пихтача курослепа. Прошёл ещё несколько шагов, вдруг резко остановился, закрутил ушами, вытянул голову.
