— Как дела у Карин?
— Я думаю, что мы стали друзьями, — ответила Элизабет. — Она, как ты и сказал, прекрасное маленькое существо. Но мне нужно знать больше о том, что с ней случилось. Чтобы я не села в лужу.
— Нет, тебе не нужно больше знать! Ни при каких обстоятельствах. Достаточно того, чтобы ты не упоминала фамилии Тарк.
— Но представь себе, я затронула щепетильную тему? Совершенно неумышленно.
— Нет, этого опасаться не стоит. То, что она пережила, в истории случается, слава Богу, не часто!
«Проклятый мужик, неужели он не понимает, что она сгорает от любопытства? А как изволите ухаживать за пациенткой, когда о ней ничего не известно?»
— Она твоя близкая родственница?
— Ты задаешь слишком много вопросов.
Боже мой, куда же запропастился Лиллебрур?
Неужели так обременительно было находиться наедине с Элизабет? Она почувствовала себя действительно оскорбленной. Поэтому она опять резко бросила ему в лицо, внутренне порицая свою агрессивность:
— Если ты так боишься, чтобы она услышала о Тарке… Зачем же ты ее привез сюда? Поселил ее так близко от семьи, что рано или поздно она услышит это имя?
— А что мне оставалось делать? — раздраженно отпарировал он.
— Она ведь не выжила бы в одиночку там, в этом ужасном сумасшедшем доме. Я, разумеется, обязан заботиться о ней и одновременно сам жить здесь. Я и переехал-то в этот дом, чтобы быть с ней рядом. Кроме того, весьма маловероятно, что она увидит кого-нибудь из моей семьи или кого-либо, кто нас знает.
Их ноги никогда не будет в этом районе. Даже если Карин и живет в хорошем, солидном квартале, совсем неподалеку от него трущобы."
"— Я их видела, — коротко сказала Элизабет. — Я, выходец из чистых, нетронутых деревенских мест, была просто потрясена увиденным.
Он угрюмо кивнул и опять выглянул в окно и посмотрел в сторону Лекенеса.
В память Элизабет врезались две детали. «Там, в сумасшедшем доме». Ее заинтересовало, где находится это «там». То место, из которого родом семья Тарков.
Другая деталь, на которую она обратила внимание, касалась того, что он переехал в этот дом в лесу, чтобы лучше было вести за Карин наблюдение. Да, это верно. Но Элизабет была уверена в существовании еще одной причины. Той, которую он не хотел раскрывать.
«Стена сопротивления».
— Ну, наконец, — с огромным облегчением произнес он. — Вот и мой брат-разгильдяй!
Элизабет заметила, что сжалась в комок от напряжения.
