— Да, мы слышали о старом Ульвхедине! Он был необыкновенно умелым врачом.
— Он мой прадедушка по отцовской линии. Он еще жив. А вторая — моя дальняя родственница Ингрид Линд из рода Людей Льда.
— Ведьма из Гростенсхольма, да у нее бы и я не прочь подучиться!
— Вы знаете, что ее обзывают ведьмой? — спросила Элизабет несколько озабоченно. — Ей это может причинить вред!
— В нашей профессии имя Людей Льда вызывает самое большое уважение. Им нечего опасаться нас, тем более что у них налажено постоянное сотрудничество с врачами и они никогда не переступают черту нашей сферы деятельности.
— Не считая нынешней ситуации, — сказала Элизабет.
— Это совсем другое дело. Да, здесь разыгрался адский спектакль! Но зачем же так кричать? Поможешь мне подержать вот здесь? Я сейчас стяну рану.
Элизабет закончила перевязку, тщательно вытерла руки и встала с колен, испачканных с глиной. Она села сверху на раненого мужчину, чтобы зажать его руки и одновременно крепким захватом держать голову.
Мужчина с удивлением уставился на нее.
— Да это же чертова баба! — простонал он.
— Да, так тоже можно сказать, — процедил врач сквозь зубы.
Элизабет восприняла эти два высказывания как комплименты, которыми они, несмотря ни на что, действительно являлись.
«Как можно работать в таком хаосе?» — думала она в отчаянии, устраивая после того, как помогла врачу, сухой настил для пострадавших. По-прежнему лил дождь, ее волосы прилипли к лицу, потому что она должна была постоянно наклоняться вперед. Все были до нитки мокрые, перепачканные в глине, крики несчастных были невыносимыми.
Вокруг них плотным полукругом столпились зеваки.
Но самым примечательным зрелищем была Карин, которая все еще стояла на берегу реки и размахивала руками. То, что она давно не убежала домой, было выше понимания Элизабет.
— Нам нужно больше бинтов, — сказал врач, вытирая от дождя лицо."
"— Госпожа Карин, — позвала Элизабет. Благородная дама осторожно приблизилась к Элизабет. Гордая, по-прежнему глубоко оскорбленная и, вероятно, слишком сбитая с толку, чтобы смело идти домой в одиночку.
— Госпожа Карин, простите меня за резкие слова — я вышла из себя и не ведала, что говорю. Я завершу свою службу у вас, если вы этого желаете, но сейчас хочу спросить у вас, могли бы вы нам помочь? Только вам под силу помочь этим несчастным.
Душевнобольная недовольно кивнула головой.
— На этот раз я тебя пощажу. Ты только будешь понижена в должности с дамы по присмотру до горничной.
— Хорошо.
