– Тут ты, пожалуй, прав, – кивнул Петька.
– И вообще, победителей не судят, – со значением произнес Дима.
– Не во всем могу с тобой согласиться, – отозвался Командор. – Расследование расследованием, а о людях тоже не мешает подумать.
– Это ты, Петенька, верно, заметил! – ворвалась вдруг в шалаш разгневанная Люська.
В руках она держала очередную тетрадь с последними записями о Степаныче.
– Вот, значит, как, Петенька, – злобно уставилась она на Командора. – Я, значит, ходи и всякую ерунду записывай, а вы за моей спиной… – Она набрала в легкие воздуха и громче прежнего продолжала: – Вы… за моей спиной… от меня отделались… А я-то думала… Я помочь хотела!
И она со всего размаха ударила тетрадью Петьку по лицу.
– Никогда тебе, Петенька, этого не прощу! – И с этими словами Люська убежала.
– Однако… – пробормотал Командор.
– Зато до конца этого лета мы от нее избавились, – не скрывала радости Настя.
Петька опрометью бросился из шалаша.
– Стой, Люська! – прокричал он вслед девочке, – Мы же действительно подозревали Степаныча!
Люська обернулась, покачала головой и с достоинством покинула участок Мироновых.
Командор вернулся в шалаш.
– Не поверила, – грустно произнес он.
– А тебя это так расстраивает? – покосилась на него Настя.
– Ну, в общем… – начал, было, Петька, но предпочел не продолжать: не хватало еще поругаться с Настей… Прошло несколько дней, когда к ребятам примчался взволнованный Вова.
– Ребята! – выпалил он. – Я только что был на этой… экс… экс… Фу, забыл, как они это называли. Ну, в общем, Голубку вырыли.
– Памятник? – спросили юные детективы.
– Бери ниже! Гроб! – закричал Вова.
– Зачем? – округлила глаза Настя.
– Они что-то там заподозрили и решили проверить. Посторонних не пускали. А мне повезло. Прихожу к Игнатьичу, он шепчет: «Сейчас эта икс…»
– Эксгумация, – подсказал Командор.
– Во! Она самая! Игнатьич меня с собой взял. Они сперва копали. Потом гроб подняли. Шикарный, я вам скажу, гроб!
– Ужас, какой! – поежились девочки."
"– Открывают, – продолжал Вова.
– А она там, как живая! Все прямо варежки разинули. Покойница-то почти год под землей пролежала. Игнатьич, конечно, сразу: «Раз тлен не берет, значит, святая». А врач этот у них, который по трупам…
– Патологоанатом, – подсказал Дима.
– Ну да. В общем, этот патолог ее посмотрел и как захохочет! У нас мурашки по коже. Я вообще думал, врач рехнулся. А он говорит: «Она не настоящая».
– Как не настоящая? – заорал Димка.
– Восковая кукла, – объяснил Вова. – Как в музее.
