Однако сейчас она лишь молча смотрела на Диму.
– Значит, ты думаешь, это нормально, когда могила без имени?
Ну, может, и не совсем нормально, но само по себе объяснимо. У этой женщины вполне могла от несчастной любви крыша съехать. Вот она перед смертью и велела поставить себе такое надгробие.
– Скорее у ее возлюбленного крыша с горя съехала, – усмехнулась Маша. – И он ей забацал памятник с голубкой. А Симочка…
– У нее с крышей, по-моему, полный порядок, – перебил Дима. – А вот с совестью…
– Надеюсь, она ничего не замышляет против Ковровой-Водкиной? – испугалась сестра.
– Откуда я знаю, – пожал плечами Дима. – Зачем-то ведь она у Натальи Владимировны появилась.
– И, похоже, в ближайшее время не собирается отсюда уезжать, – заметила Маша.
– Откуда ты знаешь, что не собирается? – не понял Дима.
– Ты не видел, как она Коврову-Водкину настраивает против Филимоновны? – начала объяснять Маша. – Такие, как Симочка, зря стараться не будут."
"– Может, она просто вредная, – выдвинул свою версию Дима.
– Даже если и так, она бы не стала взваливать на себя заботу о Наталье Владимировне, – с чисто женской проницательностью отметила Maшa.
– При чем тут забота? – не понял Дима.
– При том, что если Филимоновна обидится и уйдет, заниматься хозяйством придется Симочке, – растолковала сестра. – Это меня и настораживает.
– Почему настораживает? – уставился на нее брат.
– Потому что если бы, предположим, Симочке просто захотелось на халяву провести летние месяцы в Красных Горах, она, наоборот, с Филимоновны пылинки бы сдувала.
– Теперь врубился, – кивнул Дима.
– Наконец-то.
– Ты хочешь сказать, что ей не нужны свидетели? – разволновался брат.
– Именно, – подтвердила девочка. – Филимоновна за сохранность имущества Ковровой-Водкиной голову готова сложить.
– Да уж, – усмехнулся Дима. – И за саму Коврову-Водкину тоже.
– А главное, у нее на даче есть, чем поживиться, – добавила Маша.
– Это точно.
– Второй муж Натальи Владимировны, знаменитый хирург Вадим Леонардович Водкин, увлекался живописью и антиквариатом.
Поэтому дача Ковровой-Водкиной была похожа на музей. Много раз дочь Светлана и ее супруг Арнольдик уговаривали старуху перевезти хоть часть ценной коллекции в московскую квартиру. Однако Наталья Владимировна на это отвечала: «Я лично собираюсь дожить свой век в привычной обстановке. А уж после моей кончины делайте, что хотите».
– Ты думаешь, Симочка… – начал брат.
– Еще не знаю, – честно ответила Маша. – Но пока что все на ней сходится.
