Онлайн-библиотека книг
Подпрыгиваю со стула, благо могу это сделать, и дёргаю запястьями, стараясь вырвать их вместе с этими металлическими прутьями.
– Как я тебе их достану?!
Да я даже нормально не могу встать! У меня руки болят от одного положения! И от стали, врезающейся в кожу.
– Встань на стул, – пожимает плечами. – Он у тебя есть.
– Да как я тебе на него встану?!
Сгорбившись в три погибели?! Допустим! А как я до полки дотянусь-то?!
– А это уже не мои проблемы, – вдруг оглашает и ступает одной ногой на лестницу. Теряет ко мне интерес, и каждый его шаг оглушает, как удар молотка по металлу возле уха.
Краснею до кончиков ушей. Молниеносно.
И непроизвольно падаю опять на стул.
Он же ничего не видел, да?
Не видел бы – промолчал!
Чёрт!
Ненавижу его!
И оставаться здесь не собираюсь!
Когда слышу хлопок двери, означающий, что я осталась одна, уверенно встаю со стула, перекидываю одну ногу к другой и нормально выпрямляюсь, не боясь, что ""душа"" моя будет нараспашку.
Запястья ноют, но перехватываю стул поудобнее. Это нереально. Невозможно. Как бы ни пыталась – ничего путного не выходит.
И от злости хватаю как попало. Накипело.
Поднимаю стул и со всего маха бью по стеллажу, рассчитывая свалить его вместе с книгами. Простите, Булгаков, простите, Давид Хейне… Простите, я даже не могу прочитать вашу фамилию!
Перед всеми жутко извиняюсь, но не пошёл бы этот опекун в жопу!
Глава 17
Громов
Быстро вытираю волосы полотенцем, выходя из душа.
Ничего, ей полезно.
Как хорошо искупаться и быть чистым после того захолустья, в котором я побывал! Везде грязь, пыль. Ощущение, что она осела даже под одеждой."
"Но теперь хорошо.
Настроение отменное, особенно от того, что звуки воды заглушали все крики Ярославы.
По-любому решила опрокинуть книжный стеллаж. Не получится. Прикручен он накрепко к стене. Теперь очень интересно, что она там натворила за столько времени.
А сколько прошло?
Двадцать минут в душе был.
Нет, за это время она ничего не поймёт.
Хватаю полотенце со стула, обматываю бёдра. Падаю на кровать и достаю телефон. Коротаю время за работой, иногда прислушиваясь к несильному грохоту.
Крики и удары со временем прекращаются.
