Тайная беременность. Девочка Громова

Но я всего лишь хотела пошутить! Безобидная шутка…

Это ведь лучше, чем идти и бухать в клуб? Или рыдать нескончаемо в одиночку, пребывая в депрессии?

Я же ничего не сделала!

Да, пошутила!

Но отправилась же домой!

– Отп-пусти, – от страха начинаю заикаться. – Ты пьяный, что…"

"– Ты мне, блять, скажи, – буквально выплёвывает в моё лицо. – У тебя мозги есть, или он у тебя уже атрофировался? Последние остатки пробухала? – цедит сквозь зубы, нависая как грозовая туча, выпускающая молнии. Мать твою, хоть бы не шаровой ударил, а… Я жить ещё хочу.

Приоткрываю рот, чтобы возразить, оправдаться, спросить, в чём дело, но он грубо чеканит, опережая меня:

– Заткнись, – глаза безумца загораются ярким безудержным красным огоньком. Вот-вот уничтожит меня, превращая в пепел, который он обязательно развеет с балкона. Или сбросит меня оттуда целиком. – Ты нормально себя вести будешь? Или так и будешь всякую хуйню вытворять? Злить меня дальше? Чтобы я тебе башку снёс?

Настоящий страх пробирает до костей. Такого я не чувствовала никогда раньше.

Понимаю, что это не игра. Это не очередная шалость, после которой выйду сухой из воды.

Передо мной ОН. Не мой опекун, вечно желающий преподать мне урок. А тот опасный мужчина в машине, от которого мне было до усрачки страшно, и в то же время меня к нему тянуло. Но не в этот раз.

Глаза щиплет от страха, и хоть в этот раз я надеюсь, что, увидев во мне маленькую девочку, мои слёзы, он остановится, но… Нет.

Я не права.

Я думала, он меня не тронет.

Но сейчас понимаю: передо мной незнакомец, и я его совершенно не знаю. Кем он работает, кто он, откуда у него столько людей в подчинении. Почему те менты так легко отпустили меня, хотя он ничего толком и не успел сказать?

Вообще ничего.

А вдруг он убийца?

Запросто свернёт мою шею, не моргнув и глазом.

– Ты должна быть мне благодарна за то, что у меня такое огромное терпение. Было. Ты его растёрла в пыль.

Я это уже поняла…

– Про… – пытаюсь извиниться.

Лучше раз унизиться, признать свою ошибку, чем потом утопать в слезах.

– Раньше надо было думать.

Он толкает меня в стену, прижимает к ней, не давая сдвинуться с места. И в сторону уйти не могу – держит крепко. Но хватка на шее чуть слабеет, из-за чего глотаю жадно воздух. Боюсь, что сдавит в один миг сильнее, и конец мне.

– Задрала, соплячка. Игры кончились, как и добрый дядя Громов пошёл спать. Выходит злой. Жутко злой, у которого свои правила.