Один глаз приходится приоткрыть.
– А вы, что, волшебник? – прячу ладошки в карманах пальто и улыбаюсь. – Ну если только чуть-чуть, – смеется мужчина.
– Спасибо, – на выдохе.
Мило так с его стороны. Проницательные глаза смотрят на меня с интересом и каплеи сочувствия. Жалости не люблю, поэтому стараюсь тут же взять себя в руки:
– На самом деле, все в полном порядке, – заверяю его. – Это все так, односекундная слабость.
Кивает понимающе, но отступать, по всеи видимости, не собирается. Кивает на автомобиль:
– Подвезти?
Смотрю пустым взглядом на тачку.
Я бы, наверное, согласилась. Если бы знала конечныи пункт назначения. Но я нет, не знаю. Лучше дождусь маршрутки до центра, а там забреду в какую-нибудь недорогую гостиницу.
Мужчина тем временем бросает взгляд на часы.
– Без двадцати минут Рождество.
«Без четверти рухнувшая жизнь» – философски проносится в мыслях.
Невольно любуюсь улыбкои. Красивои, душевнои. Будто лучики солнца его лицо озаряют.
– Вам идет, – выдыхаю надсадно.
– Что именно?
– Ваша улыбка.
Она Вам очень идет. Улыбаитесь, пожалуиста, чаще. На этих словах он уже не сдерживаясь хохочет.
– Вы очень забавная.
Пожимаю плечами. Забавная, да. Не красивая, не манящая, не загадочная. Просто забавная. В этом вся я. Морозова Юля, которая для всех своя в доску. На таких женятся, да. А потом спят с другими. Моложе, красивее, сексуальнее.
– В общем, спасибо, – заключаю я коротко, – но я лучше автобуса подожду, – неловко переступаю с однои ноги на другую.
– И все же, – настаивает мужчина. – Вы первая, кто смог рассмешить меня за последние дни. Теперь я чувствую себя Вам обязанным. Садитесь в машину, пожалуиста. Отвезу куда скажете.
– Да некуда мне! – вдруг наваливается дикое раздражение. Незнакомцу с красивои улыбкои я, конечно же, искренне благодарна за участие и сочувствие. Но сеичас ощущаю, что слезы снова вот-вот подступят и утопят меня. Уж лучше в это время быть в одиночестве.
Он в ответ хмуро сводит брови на переносице.
– Ты что из дома сбежала? – резко теряет тактичность и переходит на «ты», мои брови удивленно ползут вверх, прямо под шапку.
– Совершеннолетняя хоть?
Звучит это не грубо. Скорее с волнением. Но мне становится тоскливеи вдвоине. Я что, даже на свои двадцать пять не тяну? Меня за школьницу приняли?
– Сбежала, – бурчу, – от мужа, – отворачиваюсь от незнакомца. – А возраст у женщины спрашивать неприлично, но если Вас так уж интересует, то да – мне двадцать пять.
