«Она не понимает, что это! Бросить его и все. Я получу ее эйдос, и дарх, который пришлет мне Лигул, будет чем заполнить», – подумал Меф.
Все казалось таким простым. Искусительно простым. Просто разжать пальцы.
– Откуда это? Там внутри свет! – сказала Ирка.
Меф очнулся.
«Да уж. Знала бы ты, какой там свет», – подумал он.
Шар раскалялся в ладони у Мефа. Он едва удерживал его. Буслаеву чудилось, что он слышит запах собственной горелой плоти. То, что он продолжал перебрасывать его из руки в руку, почти не спасало.
Еще немного, и шар закончит все сам.
– Здесь есть окно? – крикнул он Ирке.
– Зачем тебе!
– Открой его! Живее!
Мефу казалось, что голос его прозвучал спокойно, но, наверное, в нем было нечто, заставляющее поторопиться. Валькирия на миг застыла, принимая решение, а затем метнулась к стене и сорвала персидский ковер, утепляющий стену. За ковром оказался люк, который Ирка без церемоний вышибла наружу ударом ноги.
Подскочив к окну, Меф размахнулся и с силой швырнул шар между деревьями.
Тот прошел по дуге, задел ветку и упал в сугроб метрах в двадцати от «Приюта валькирий». Ирка хотела посмотреть, но Мефодий сбил ее с ног и навалился сверху.
Несколько секунд прошло в томительном ожидании. В комнату сунулся Антигон и в замешательстве запрыгал на пороге. Ничего не поймешь в этом переменчивом мире. То ли омерзительная хозяйка убивает прекрасного Буслаева, то ли милый принц Буслаев убивает омерзительную хозяйку.
– Встань с меня! Ходишь с ногами по душе, так не ходи хотя бы по спине! – озлобленно крикнула Ирка.
"
"Меф начал приподниматься, но тут за окном запоздало полыхнуло. Это не был взрыв в привычном понимании. Из снега беззвучно взвился на огромную высоту и тотчас опал узкий столб золотистого света. Вдали залаял пес. Меф вскочил и подбежал к люку. Ему почудилось, что он увидел нечто желто-белое, скрывшееся в кустарнике.
Ирка удивленно смотрела на Мефа и шевелила губами. Похоже, она хотела что-то спросить, но не спрашивала. Мефодий внезапно ощутил, что ему нечего сказать.
Он приходил убить валькирию. Не убил. Хотел отнять эйдос – не отнял. Даже шар и тот выбросил. Что тут скажешь?
Он буркнул что-то, что могло сойти за прощание, вышел из комнаты и спустился по канату. Ирка стояла у люка и смотрела, как он уходит, увязая в снегу.
Антигон стоял у дверей, переминаясь с ноги на ногу. Он умирал от любопытства и ждал объяснений.
– Зачем заходил Дохляндий Осляев? – спросил он.
Ирка не ответила.
