А слова, которые вдруг зло выревел, словно теряя остатки человеческого облика, мой муж:
- Гаденыш! Надо было переехать тебя с концами еще много лет назад!
Глава 53
- Что? Что это значит?..
Я не была уверена в том, к кому именно обращаюсь, но взгляд сам собой устремился к Рамилю, буквально приклеился к его лицу в поисках ответов на замелькавшие в голове вопросы, каждый из которых попросту пугал своей чудовищностью…
Но в глубине души я, кажется, уже и сама все поняла. Уже сопоставила давние события и нынешние откровения…
Перед глазами всплыли картинки: такие яркие, будто все это случилось не много лет назад, а практически только что…
Одинокий мальчик на снегу.
Кровь, капающая с разодранного колена. Сломанная напополам клюшка, оставшаяся валяться посреди дороги…
Что с ним тогда случилось? Он этого так и не сказал, в памяти льдинками застыли лишь отдельные детали…
Его молчание. Его упрямая гордость. Ни слова жалобы, ни грамма слез. Желание казаться сильным не по годам…"
"Ему было в то время, должно быть, лет двенадцать или тринадцать.
Но уже тогда в нем было мужественности больше, чем в том человеке, которому я отдала годы своей жизни, и который по факту лишь мнил себя сильным и всемогущим…
Теплые, надежные ладони Рамиля легли на мои плечи. Он развернул меня к себе лицом, словно закрывая этим жестом от всего остального мира…
Сказал - как всегда спокойно, убежденно, уверенно:
- Я потом расскажу, если хочешь. Сейчас это неважно. Тебе нужно думать совсем о другом.
Я ощутила, как на кончиках моих ресниц задрожали слезы.
Незваные, нежданные, непрошеные. Слезы от внезапного осознания: он ведь защищал меня. Меня. Тогда и теперь.
Звук хлесткой пощечины вдруг вернул мысли к реальности. Я удивленно обернулась, пытаясь понять, что происходит…
Напротив Славы стояла его собственная мать, появления которой я и не заметила. Обожженная ударом, левая щека его горела, а глаза… в них больше не было гнева. Не было злости. Не было… вообще ничего.
Словно этот, последний, удар, выбил из него окончательно все силы.
Всю душу. Саму жизнь.
- Ты посмотри на себя… - произнесла отчетливо Марина Александровна. - Ты в кого превратился, Слава? Соберись и поведи себя, наконец, как настоящий мужчина!
Он покорно кивнул, словно вдруг стал маленьким, послушным ребенком. Направляемый рукой матери, он пошел было к залу заседания, но, проходя мимо меня, остановился и негромко проронил:
- Ты, Лида, прости меня. За все. Я ведь действительно любил… как умел. И жил… как умел.
