Я не хотела судиться за квартиру, которую другая женщина, видимо, в отличие от меня, каким-то образом заслужила. И я, зная по себе, что это такое - когда тебя выгоняют из дома и тебе с детьми некуда идти - не желала подобной участи даже любовнице мужа. И тем более, ни в чем неповинному ребенку.
Все, что я хотела - это просто оставить все худшее позади и идти вперед. Даже если дорога будет трудной и извилистой, я отныне понимала, что все зависит от меня одной. И что никому и ничего не должна, кроме себя самой и своих дочерей.
- Ну что?
Рамиль подошел ко мне первым. Не протянул руки, не сделал и попытки коснуться, но его взгляд был куда красноречивее любого физического воздействия. Он проникал прямо в душу.
- Все кончено, - выдохнула и на лице сама собой расцвела улыбка.
Я свободна!
- Простите, что встреваю…
Марина Александровна тоже оказалась рядом, слегка коснулась моего локтя, потянув к себе…
- Лид, давай немного пройдемся.
Я поняла, что она хочет возобновить прерванный разговор, разрушить возникшую между нами недосказанность.
Покончить… со всем этим."
"Я оглянулась на своих детей, но Рамиль коротко предложил:
- Я их отвезу домой, если хочешь.
- Иди, мам.
Ободряющая улыбка Алины заставила меня наконец снова повернуться к свекрови и согласно кивнуть:
- Пойдемте.
В сквере неподалеку царила полноправная осень: казалось, даже дворники не смели входить в ее чертоги и вмешиваться в установленный ею порядок вещей: под ногами шуршали листья, которыми беспорядочно были засыпаны дорожки и скамейки, все кругом было пропитано сыростью и прелостью, но этим воздухом хотелось дышать.
Хотелось вообще… жить.
Впереди, перед нами, стелился белой дымкой туман, приглушая яркие краски, размывая действительность и стирая грань… между прошлым, настоящим и будущим…
* * *Много лет назад
Они снова ссорились.
Крики были такими громкими, что ничего не помогало: ни попытки заткнуть руками уши, ни его отчаянные молитвы и бормотания…
Ничто не способно было заглушить эти звуки. Они пугали его до дрожи, до трясучки.
Он знал, что у всего этого есть один и тот же сценарий: они покричат, потом замолчат, не будут говорить друг с другом неделю, а потом, словно неразлучно связанные, попытаются сделать вид, что все так, как раньше.
Забившись в угол, он отчаянно считал до ста. Пытался звуком своего голоса перебить их голоса, но они не умолкали. Напротив: набирали силу и громкость, и ему даже начало казаться, что сейчас зазвенят стекла и задрожат стены…
Но дрожал только он.
