А понял это в полной мере только тогда, когда ничего исправить уже было нельзя…
- За что ты со мной так?.. Я ведь ничего и никогда у тебя не просила… Покорно ждала, радостно принимала те крохи внимания, что ты давал… Да, забеременела обманом, но я ведь тебя любила так, что хотела оставить кусочек счастья и для себя… Я просто хотела твоего ребенка, именно твоего! Готова была растить сама, одна, лишь бы со мной часть тебя осталась… а ты…
Она разрыдалась, а ему нечем было ее утешить. Нечего было ей сказать…
Кроме одного.
- Я пытался уйти от столкновения…
Но его жалкие оправдания были ей совсем не нужны. Трясущимися руками она смахнула слезы, не глядя на него больше, кинула:
- Я съеду сегодня же.
В горле встал ком. Это были ожидаемые слова, но отчего-то они его убивали. Возможно, потому, что теперь ему больше некуда и не к кому было возвращаться…
Совсем.
- Не надо, - прохрипел из последних сил. - Это твоя квартира.
- Что?..
- Это твоя квартира. Я ее купил для тебя и сына…
- Ты говорил, что я подписываю договор аренды…
- Солгал.
Она молчала несколько секунд, а потом с презрением кинула:
- Можешь засунуть ее себе куда подальше.
Он зажмурился, чтобы больше не видеть ее ненависти и отчуждения. Чтобы запомнить ее лицо совсем другим…
Ласковым, любящим…
Чтобы запомнить, как она смотрела на него когда-то. Не теперь… Не так.
Дверь громко хлопнула, заглушая ее удаляющиеся шаги…
Но, на удивление, вскоре отворилась вновь.
Он не открыл глаз - ему некого было ждать. Он потерял всех и вся…
- Снова та же картина, Терехов?.
.
Он резко распахнул глаза, с удивлением уставился на жену… Может, она ему только мерещилась?.. Плод его больного, отчаявшегося воображения?..
Лида улыбалась: спокойно, с легкой грустью. На лице - ни отвращения, ни осуждения. Только потаенная печаль, которая делала ее такой прекрасной…
Она была сейчас словно Мадонна на «Пьете» Микеланджело.
- Как ты?
Она подошла ближе, а он жадно смотрел на нее, боясь оторвать взгляд, словно от чудодейственной иконы, которой смел поклоняться лишь вот так, беззвучно, не рискуя произнести вслух ни слова…
Она казалась чудом.
Она, лишенная ненависти к нему, бесконечно недосягаемая в своем сострадании даже к такому чудовищу, даже после всего, что он сделал…
Он понял вдруг: только по-настоящему сильный человек может перешагнуть былое. Может простить то, чего прощать нельзя, отодвинуть в сторону злобу и обиду…
Он таким не был… и в этом заключалась его беда.
- Спасибо… что пришла.
