Он не заставил себя ждать. Юркнул в указанном ею направлении, разделся, аккуратно сложил одежду за дверью и принялся ждать…
- Забирай, - раздался ее голос поблизости минут через пять.
Когда он снова вошел в кухню - обнаружил, что она аккуратно режет пирог, стоявший на плите. Не оглядываясь на него, Лидия как бы между прочим обронила:
- Слушай, а можешь мне тоже помочь? Я тут испекла пирог, но мы, боюсь, столько не съедим. Возьмешь с собой немножко?
Он легко разгадал ее хитрость: она снова пыталась его не обидеть, хотя прекрасно все поняла и заметила, каким голодным взглядом он смотрел на этот пирог.
Внутри снова шевельнулось какое-то необъяснимое чувство… Смесь благодарности и чего-то еще… Восхищения?.. Трепета?..
Она, казалось, воплощала в себе все то, чего у него никогда не было.
- Спасибо, - только и выдохнул коротко в ответ.
Уходить не хотелось, но иного выбора не было. Прижимая к себе как минимум половину пирога, которую она для него упаковала, он молча похромал к двери…
И так и не сказал ей, что в том, что с ним случилось, виноват ее собственный муж.
Глава 17
Я не знала, что поразило меня больше: сама эта неприглядная оценка моего брака и мужа со стороны чужого человека или то, как внезапно и непринужденно Рамиль перешел на «ты»?
- Что вы… ты… можешь об этом знать? - выдохнула в ответ из какого-то чистого упрямства, задетой гордости.
Неужели я одна была слепа все это время? Неужели даже любому стороннему человеку было ясно, что из себя на самом деле представляла моя семейная жизнь?
Я ожидала, наверно, любой реакции, любого ответа.
Неприятного замечания, резкого суждения, даже - осуждения с его стороны. Но не того, что он вдруг устало вздохнет и скажет:
- Лидия, не надо смотреть на меня так. Я вам не враг.
Стало стыдно. Так стыдно, что кровь мигом бросилась в лицо. Этот человек ведь и в самом деле не был ни в чем передо мной виноват, и совсем не он выгнал меня на улицу без всего…
- Извините, - пробормотала, вновь стушевавшись, уперев глаза в пол.
Он сделал два шага назад, словно давая мне пространство для вдоха, после паузы вдумчиво проговорил:
- Вы тоже меня извините.
Не стоило мне высказываться столь… откровенно. Но… я просто сказал о том, что видел. Годами. Годами я наблюдал, как вы смотрите на него и как он относится к вам…
Было что-то странное в его словах, непонятный мне оттенок… чего? Неодобрения? Сожаления? Я не понимала. Но с каждой секундой ситуация становилась все более неловкой, все более… невыносимой.
