– Отвечаешь за них головой.
– Слушаюсь, командир! – кинул к виску ладонь Мерадзе.
Подготовили аэробайк к полёту.
Взяли с собой, кроме штатного оружия, «фаустпатрон» и два «теннисных мяча».
– Огнемёт тоже не помешал бы, – сказал Редошкин.
– Огнемёт может пригодиться здесь, – возразил Максим. – Мы летим на разведку, и скорее всего Крепость не охраняется шмелями и «крокодилами».
Бойцы обеих групп – Плащинина и Савельева – с интересом осмотрели инопланетный мотоцикл, понаблюдали за посадкой, и Плащинин выдал речь, сводящуюся к двум предлогам и двум словам: не лезьте на рожон.
Он всё ещё мнил себя главным в этой экспедиции, обладая генеральскими погонами, и по привычке использовал казённые формулировки типа «будьте осмотрительнее, не забывайте об опасности» и «лучше проявить бдительность, чем проявить пренебрежение к обстоятельствам».
– Слушаюсь, товарищ генерал! – с преувеличенной серьёзностью ответил Максим на напутствие Плащинина.
Виктор Викторович посмотрел на него с сомнением, пожевал губами, оценивая, послышалась ему ирония в тоне майора или нет, потом решил ограничиться кратким:
– Ни пуха, ни пера!
К чёрту его посылать никто не решился.
Максим отправил Веронике мысленный воздушный поцелуй (она это поняла, улыбнулась).
Аэробайк взлетел, оставляя внизу поляну с задравшими головы людьми.
Уже в воздухе сидевший сзади Редошкин прокричал пилоту в спину:
– Командир, у нас остался только один аккумулятор. Долетим?
Он имел в виду стержень из загадочного серебристого материала, заменявший в энергосистеме воздушного мотоцикла аккумулятор.
Максим, ещё до встречи с группой Плащинина проверявший систему питания аэробайка, ответил:
– Во-первых, у нас есть ещё один аккумулятор в запасе, в багажнике лежит.
– Он же тоже на три четверти чёрный.
– А во-вторых, мы на половинке стержня летали все последние дни, как до рейда в будущее, так и после. Должны долететь.
– А что будем делать, когда батарейки сядут?
– Что-нибудь придумаем. – Максим постучал пальцем по виску. – Думай, голова.
– Приручим местных мустангов, – хохотнул Редошкин.
– Ты их видел?
– Видел олешков и косуль. Не найдём лошадей, приручим олешков.
– Оптимист.
Аэробайк рванул в небо, поднимаясь до трёхкилометровой высоты, и лес под ним превратился в пёстрое мшистое покрывало, прорезанное кое-где петлями рек.
– Давай ещё выше! – предложил Редошкин азартно.
– Нет смысла, – отрезал Максим. – Здешняя атмосфера простирается на тысячи километров, а не на сто-двести, как земная.
