– Странно… – хмыкнул Вальц и, хотя я его не приглашала, сделал еще пару шагов.
Дверь мне пришлось закрыть и предложить ему устроиться в кресле.
Вальц этого, однако, не сделал. Он прошелся по гостиной, будто еще надеясь найти здесь моего мужа, и куда пытливей уточнил:
– Вы и впрямь не знаете, где месье Дюбуа?
– Нет… зачем же мне лгать?!
Признаться ему, где мой муж на самом деле, и позволить немцам из-под носа увести таких свидетелей, как Кохи, я, конечно, не могла. Кохи наверняка знают, кто заказчик взрыва, – и выйти на них, чтобы раскрутить всю цепочку до конца, должны русские.
Это даже не обсуждается!
В попытках избежать разговора, я даже сделала вид, что оскорбилась, но номер не прошел. Вальц окончательно потерял терпение:
– Я не знаю, зачем вам лгать, мадам Дюбуа, но отчего-то у меня зреет стойкое убеждение, будто вы водите меня за нос! Ваш муж наверняка рассказал, что я не простой моряк пассажирского парохода, меня направили на «Ундину», сочтя сей рейс неблагонадежным – и не прогадали, ибо вскоре стало известно, что здесь хотят перевезти бомбу, дабы взорвать русского царя.
И тут на моем пути встречаетесь вы, месье и мадам Дюбуа! Не буду лукавить, я полагаю, вы не просто дипломаты! Вы выполняете более щекотливые поручения от Парижа, не так ли?!
– Право, я не понимаю, о чем вы говорите…
– Не понимаете? Что ж, когда мы вернемся в Берлин, вы и ваш супруг будете арестованы по подозрению в шпионаже. Так доходчивей?!
Я не нашлась, что ответить, только упрямо качала головой, не желая принимать обвинения.
Но Вальц и не слушал.
– Ваш муж еще не знает, что мною были отдельно допрошены помощники начальника полиции Шефера, – сообщил он в запале. – Те самые, что доставили вас на пароход! И эти трое поведали, что с месяц назад некая молодая француженка-брюнетка пыталась подкупить чиновника-паспортиста, чтобы заполучить фальшивые документы. Точнее, не пыталась – у нее это вполне получилось.
Вальц и прежде говорил, будто Шефер подозревал меня в подкупе должностного лица – это новостью не было.
Однако услышав подробности о молодой француженке-брюнетке, я в самом деле почувствовала себя нехорошо…
– Чиновник, разумеется, еще получит свое, от него-то и вызнали имена француженки и мужчины, на чье имя она заполучила документы. К сожалению, Шефер не был до конца откровенен с подручными: эти трое лишь знали, что на имя мужчины был куплен билет на «Ундину», на этот самый рейс. Но он раскрыл им имя женщины – Лили Дюбуа!
Я упрямо качала головой:
– Это ложь.
