Прижалась к ней ухом.
Цок. Цок. Цок.
И скрежет метала: попытка повернуть ручку двери. Не моей двери – двери Жанны Гроссо, теперь уж без сомнений. Но замок был заперт, и у женщины пока что ничего не вышло.
Страх, как ни странно, отступил. Во мне было сейчас больше возмущения, злости на того, кто явился нарушить покой той спальной. И еще любопытство: кто же это все-таки?!
Наверное, я повела себя очень самонадеянно, даже глупо. Муж меня совершенно точно не похвалит. Но все-таки я повернула ключ, и распахнула дверь.
"
"Глава 12
6 июня, 22 часов 15 минут, Балтика, открытое море
– Господи! Лили, это вы? – вскрикнула, переходя на фальцет, Ева Райс. – Как вы меня напугали!
Ева ко сну еще не переодевалась. Темное платье – траурное, темные волосы, убранные в небрежную прическу. Лицо ее было бледным, осунувшимся, но, в отличие от Бланш, Ева день провела точно не в слезах.
А впрочем, каждый горюет, как умеет.
– Вы меня напугали не меньше, Ева, – упрекнула я. – Отчего вы еще не спите?
– Не привыкла укладываться так рано… – хрипло отозвалась она.
– Хотела вернуть книгу, что Жанна давала прочесть, а там заперто. Позволите войти?
– Да, конечно.
Я сделала приглашающий жест, скорее включила освещение в гостиной и предложила сесть. Муж просил всего этого не делать – но моим вниманием уже завладела книга в руках Евы. Настоящая книга, не журнал. Увесистый томик в жесткой обложке. Ни о чем другом я думать теперь просто не могла.
– Вы ужинали? – спросила я. – У нас осталось кое-что.
– Ох нет, эта безумная качка… не могу и куска проглотить. Даже если и поужинаю, меня тотчас вывернет наизнанку. Я бы выпила чего-нибудь – шампанское, виски, все равно.
Извиняясь, я развела руками:
– К сожалению, есть только яблочный сок и немного какао. Остывшего.
Ева снова отмахнулась:
– Не нужно. Иногда я вам завидую, Лили. Спать ложитесь в десять часов вечера, ни капли спиртного не держите, при обсуждении мужчин краснеете, как дитя. В окружении Жанны не было ни одной такой, как вы… Как я теперь буду жить без нее, не представляю…
Я подсела к Еве, участливо погладила ее плечо.
Жадно проследила, как она оставила книгу на кофейном столике, прежде чем закрыть ладонями лицо. Но Ева и теперь не плакала: глубоко вдохнув, выпрямившись, она возразила себе же самой:
– Но жить надо. Каким-то образом надо… Простите, что разбудила, Лили: лучше мне поискать компанию в другом месте.
И поднялась на ноги.
– Ева, постойте, – удержала я ее.
