Джеймс Шербрук взял Корри за руку, подвел к светло-голубому креслу с высокой спинкой и сказал:
— Скоро все будет в порядке. Снадобье моей матушки и лепешки нашей кухарки сделают свое дело. — Он наклонился и поцеловал жену в лоб.
Корри тотчас растаяла. Как всегда! Стоило ей взглянуть на мужа, и она совершенно переставала соображать. Она уже не злилась на то, что так страдает по его милости, и даже заранее приготовилась стереть из памяти грядущие родовые муки. Ну не глупо ли? Все-таки любить надо в меру.
Она попыталась взять себя в руки и усмехнулась.
— Ты не был бы таким спокойным, таким бесконечно невозмутимым, если бы сам повисел над мерзкими горшками, расставленными по всем комнатам этого проклятого особняка.
— Разумеется, дорогая. Ты у нас настоящая героиня. — Он ласково погладил ее по щеке и спросил: — Уилликом, вы дали ей матушкино зелье и знаменитую лепешку? — Дворецкий ответил низким поклоном. — Сегодня вы просто ослепительны, Уилликом. — Джеймс повернулся к дамам: — Мисс Рэдклиф и мисс Уилки, не так ли?
Стоя всего в шести футах от умопомрачительного красавца, Роксана смотрела в его невероятные фиалковые глаза и видела в них искреннее беспокойство за жену и вежливость по отношению к непрошеным гостьям.
— Да, сэр, — ответила Софи так равнодушно, словно перед ней находился не богочеловек, а вполне заурядный мужчина. — Я согласна с вами, Корри — настоящая героиня. А мы явились в крайне неудачный момент и нам надо уйти.
— Ах, нет, — запротестовала Корри. — Я прекрасно себя чувствую. Уилликом, пожалуйста, распорядитесь, чтобы нам подали чай и пирожные.
Джеймс, ты останешься, или у тебя дела?
— Я встречаюсь с отцом у синьора Рикалли. Может быть, матушка тоже приедет туда. Она говорила, что хочет поупражняться в фехтовании. На самом деле ей и так не занимать мастерства. Видела бы ты, как она прыгает вокруг отца и жалит его рапирой, а он чертыхается и смеется. Да, милая, когда тебя будет тошнить, постарайся поберечь туфли. Твоя горничная сообщила мне, что три пары уже отправились в мусорную корзину.
— Право, не знаю, как я умудрилась их испортить, ведь у меня такая широкая юбка. — Корри украдкой взглянула на свои любимые туфли цвета зеленых яблок. Слава Богу! На сей раз обошлось.
— У тебя большие ноги, — сказал Джеймс.
Она запустила в него подушкой, которую он поймал в шести дюймах от своего безупречного носа.
— Незачем рассказывать нашим гостьям обо всех моих недостатках при первом визите. Вот рожу тебе наследника и тоже займусь фехтованием.
