А вы, должно быть, мисс Уилки?
— Да, — подтвердила Роксана, — это моя племянница, Софи Уилки. Софи, леди Хаммерсмит.
— Приятно познакомиться и еще приятнее принимать вас у себя. Пожалуйста, называйте меня Корри.
— Вы очень добры, — сказала Софи. — Поверьте, мы не желали причинить вам беспокойство. Очевидно, сейчас нам лучше покинуть вас.
— Нет-нет. Если все, при ком мне случайно стало нехорошо, примутся покидать меня, я рискую остаться в полном одиночестве. Тошнота приходит и уходит. Матушка моего мужа говорит, что самое большее через две недели мне полегчает и кошмарные посудины можно будет убрать… До следующего раза.
В глазах Софи отразился откровенный ужас.
— Вам хотелось бы пережить это еще раз?"
"— Мне легче застрелиться, чем поверить в то, что меня когда-нибудь посетит такое желание. Хотя Джеймс, мой муж, думает иначе. Доктор Сайлас Легборн, этот садист с Харли-стрит, сказал ему, что болезненные воспоминания о беременности и родах быстро стираются из памяти женщин.
— Какая несправедливость! — произнесла Софи. — Может быть, ваш доктор ошибается? Боже, у нашей соседки, миссис Мейсонри, десять детей! Представляете себе, что творится с ее памятью? Там же одни сплошные пробелы.
Дворецкий многозначительно кашлянул.
— Да, Уилликом?
— Доктор Легборн беседовал с милордом в моем присутствии. Он объяснил, что в подобном устройстве женской памяти заключен глубочайший смысл. Люди смертны, их на каждом шагу подстерегают опасности, и век от века не становится лучше.
Но мир до сих пор не опустел, потому что женщины, забывая о родовых муках, дают жизнь потомству, пополняющему ряды человечества.
Роксана повернулась к пухлому, абсолютно лысому коротышке:
— Блестящее рассуждение. Однако не ведет ли оно к выводу, что раз женщины столь безоглядно размножаются, то именно они виноваты в войнах, голоде и прочих бедствиях?
Уилликом уловил в ее вопросе иронию, но не успел блеснуть ответным остроумием. В дверях гостиной появился лорд Хаммерсмит.
Он взглянул на бледное лицо жены и поклонился смущенным и слегка напуганным гостьям.
— Доброе утро, дамы. Корри, тебе явно не помешает глоток чего-нибудь горячительного.
Под прицелом трех пар женских глаз он подошел к буфету, взял изящный хрустальный графин, налил в бокал немного бренди и протянул его своей супруге. Она послушно выпила все до последней капли и вздрогнула. Прекрасно, значит, обжигающий напиток благополучно достиг желудка.
