Не та, которая бывает в модных шоу, когда в начале приходит замухрышка из спального района, а в финале на подиум гордо выплывает последняя модница Парижа. Скорее, подобное изменение можно увидеть в элитных бутиках. Когда перед говорящей сквозь зубы продавщицей, простите, менеджером по продажам, появляется пачка денег. И сразу возникает непреодолимое желание работать и хорошо обслужить клиента.
Вот никогда не понимал такого пренебрежения от тех, кто получает довольно среднюю зарплату, но искренне презирает обычных людей.
Хотя у артефактора на это хоть небольшое моральное право было. Он действительно занимал серьезное место под здешним солнцем.
Тем приятнее было видеть, как он вытянулся в струнку при виде зонта.
— Мне тут Великий Князь штучку одну подарил, — небрежно сказал я. — Но она поломанная.
— Позвольте, — протянул руки артефактор.
Если бы Алена видела, как Филиппович обращается с зонтом, то точно бы назвала его фетишистом. Артефактор так гладил вещицу, как я не каждую девушку ласкал.
Мне в какой-то момент стало даже неудобно присутствовать при происходящем.
— Небольшие дефекты, но в целом ничего серьезного, — ответил он. — Но какова работа! Так сейчас уже не делают.
— Почему? — удивился я.
— Как бы это сказать, не рентабельно. Долго, дорого, а настоящего ценителя найти едва ли удастся. Сейчас стараются побыстрее и побольше наштамповать однодневок, а вот подобного, штучного экземпляра, работающего во всех мирах, не встретить.
— Сколько вы возьмете, чтобы починить этот зонт?
— Пятьсот.
Ладно, только из-за того, что мы хорошие приятели, — при этих словах я чуть не рассмеялся. — Четыреста.
Я покачал головой. Назови артефактор даже любимую цифру тракториста, я бы не согласился.
— Извините, Степан Филиппович, это слишком дорого, — ответил я. И протянул руку, намереваясь забрать зонт.
— Назовите свою цену, — отпрянул он, словно боясь возвращать мне артефакт.
— Сто… — начал я, но увидев искренний ужас в глазах собеседника, добавил, — пятьдесят монет, не больше.
— Пусть так, — с тяжелым сердцем согласился артефактор.
— И я буду присутствовать при починке. Это ведь не столь долгий процесс?
Вот теперь я попал точно в цель. По всей видимости, Степан Филиппович очень сильно хотел остаться наедине с вещицей. Явно для того, чтобы понять, как устроен зонт. Сам же говорил, штуковина старая, так сейчас уже не делают.
Что забавнее всего, он теперь и заднюю дать не мог. Вот умею я бесить людей.
