"
"Можно было по-разному относиться к Степану Филипповичу — он был скрягой, который любил деньги, и если видел, что ты зазевался или дал слабину, был готов заломить двойную цену. Но чего у артефактора не отнять — он оказался настоящим мастером.
Я наблюдал за его работой, и у меня даже сомнений не возникало, к кому я приду, когда понадобится создать Трубку.
Первый делом артефактор вытащил поврежденные спицы, подошел к секретеру и вынул из одного из ящичков вытянутые тонкие железные полосы. Они не подходили к оригинальным разве что из-за длины, но этот недочет Степан Филиппович устранил сразу — откусив лишний металл острогубцами.
Еще мгновение, и новые спицы встали на место как влитые.
Я же сидел и думал: это же какой только фигни нет у артефактора, если он нашел похожие железки за доли секунды? Что секретер зачарованный, я уже понял и без этого. Но все же.
Это же сколько надо хранить барахла, чтобы в один момент вот так вот легко взять и достать нужное? Дед Костяна, на старости лет поехавший головой и начавший тащить в дом все с мусорки, нервно курил в углу.
Замена поврежденных частей купола тоже прошла довольно быстро. Артефактор располорол бракованные куски, нашел полотно нейлона, проворно отрезал от него две полоски и сноровистыми движениями пришил к зонту. Да так хитро, что даже я не мог определить наличие швов. Они оказались какими-то скрытыми. Отличить замененные куски можно было лишь по цвету.
— На действии артефакта это не скажется, — объяснил мне Степан Филиппович. — Но если вы хотите, я покрашу зонт.
Правда, это займет больше времени.
— Нет, так даже лучше, — ответил я. — Сразу видно, что ретро. А он… работает?
— Промысла внутри достаточно, но он, как бы сказать, неактивный. Вам надо войти во взаимодействие с артефактом.
Я кивнул и взялся за ручку. Чужой хист, запертый внутри, я чувствовал и прежде. Только он словно был отделен от меня тонкой преградой. Будто бы даже стеклянной.
Пришлось немного сосредоточиться на этой стене, а потом начать вливать хист. Он сначала расплылся по преграде, растекаясь все дальше, и даже был готов вернуться обратно.
Однако я продолжал искать крохотную щелочку, какую-то лазейку. И нашел.
Ощутил единственное слабое место, оказавшееся чуть тоньше остальной преграды. И стал давить туда. До тех пор, пока стекло не треснуло. И оба хиста, мой и чужой, не слились в единое целое.
Я привязал артефакт к себе. То, что он долгое время стоял словно законсервированный, означало лишь одно — прошлый хозяин умер.
