Но теперь это не имело никакого значения. Отныне владелец артефакта — я.
Как только оба промысла схлестнулись между собой, пришли знания. Такого никогда не случалось прежде, поэтому от неожиданно я чуть не выронил зонт. С тем же мечом подобного не произошло. Что говорило лишь об одном. Клинок создавали для единственного рубежника. С зонтом ситуация оказалась совершенно другая. Он явно предназначался для долгого использования разными людьми. Это было даже забавно.
Еще интересно, что я за доли секунды узнал значение всех двенадцати слов, написанных на шестерне.
И не только это.
— Вижу, сработало, — улыбнулся Степан Филиппович. — Но для того, чтобы понять, как работает артефакт, вам бы следовало оставить его мне. Иногда бывает весьма опасно пользоваться тем, что не знаешь.
— Я все знаю, — ответил я ему. — Радиус действия пятьдесят алнов.
И тут же запнулся. Потому что зонт подсказал мне эту единицу измерения, но не поведал, сколько она в родных метрах.
— Устаревшая шведская мера длины, — кивнул мне артефактор, — Ноль целых пятьдесят девять сотых метра.
Получается, около тридцати метров.
— Да, — приободрился я. — Действует во всех мирах. В смысле… вообще во всех? Даже…
— Даже в мире кронов, — согласился Степан Филиппович. — Что сообщил вам артефакт еще?
— Да так, больше ничего важного, — соврал я. — Как видите, оставлять его не имеет смысла.
Держу пари, что хитрый старик хотел изучить зонт. Не знаю, создать ли слепок, какой делают с ключа для изготовлении копии, или еще чего.
Вот только фиг там. Артефакт сам пошел на контакт, рассказав мне все о себе. И даже больше.
— Очень редкая вещь, — со вздохом пробормотал Степан Филиппович. — Удивляюсь, Матвей, как вам в руки попадаются такие артефакты.
— Баланс Вселенной, — ответил я, решив не распространяться относительно своей бедовости. — Вот ваши деньги, Степан Филиппович. По поводу записок Морового все помню. И кстати, можно вот эту брошюру взять? Чтобы не беспокоить вас по пустякам, если опять какие артефакты в руки попадут?
Я указал на «Перечень старых и утраченных артефактов».
Тоненькую книжку. Внизу было написано: «Новгород, 1997 г.». Что-то мне подсказывает, что это самая последняя версия справочника.
Старик бы даже не удивил меня, если бы заломил за брошюрку конский ценник. Однако растерянный Степан Филиппович неожиданно протянул книжицу просто так, без всяких условий. Ее я сразу закинул на Слово. Потом пролистаю."
"Мы попрощались с артефактором.
