Та нечисть подлая, и родовая магия у нее под стать.
Он замолчал, пристально глядя на меня. Я отвечал ему тем же. Если честно, в гляделках я явно проигрывал. Потому что у Ипата терпения было на несколько жизней. А я начал ерзать на стуле уже через полминуты
— Коловрат, а с чего у нас с вами такие откровенные разговоры? Нет, я правда приятный во всех отношениях молодой человек, но что-то мне подсказывает…
— Правильно подсказывает, — перебил меня Ипат. — Я же говорю, ты интересный. Я наблюдал, как вы к пещере пришли.
А после ты в нее спустился… И не было тебя больше двух минут. Я по ударам сердца считал.
Да? Признаться, я как-то не особо вникал в детали. Но если честно, то понятнее не стало. Ну, не было меня и не было, что с того? И да, кому-то надо сходить к кардиологу.
— Дольше чем Трезор продержался. А он у нас вроде к страхам всяким привычный. Мог глубже всех в пещеру спускаться. Говорит, будто бы даже слышал, как Хтонь эта подбираться стала. Очень она не любит, когда в ее владения суются.
В общем, Матвей, если ты нам поможешь, если Хтонь эту победишь, я для тебя что хошь!..
В сердцах Коловрат даже рванул на себе рубаху и та жалобно затрещала. Нет, я был не прочь помочь волотам, только… Во-первых, слово Хтонь не внушало никакого оптимизма. Во-вторых, это не входило в сферу моих интересов. В-третьих, надо думать, как достать дневники Морового, а не это все. Поэтому и ответил я наиболее обтекаемо.
— Я подумаю, что можно сделать. Но ничего не обещаю. Сами же понимаете — Хтонь!
Ипат решительно кивнул.
Мол, кто-кто, а он-то понимал, как никто другой.
— Коловрат, скажите, пожалуйста, а для чего весь этот обман?
— Какой? — не сразу понял великан.
— Ну, что волоты… как бы сказать помягче, тупые.
Ипат усмехнулся, и опустил мне руку на плечо. Хорошо, что я сидел, иначе бы дрогнул в коленях.
— У меня брат на востоке есть. Так он мне когда-то давно очень умную вещь сказал. Выступающий гвоздь забивают в стену. А мы, как ты можешь посудить, весьма среди прочей нечисти выступаем.
Не захочешь смотреть — нас все равно увидишь.
До меня медленно, но все же стало доходить, о чем он говорил.
— Нас и так многие не любят. За магию родовую, за стать. За то, что единственные среди прочей нечисти живем так, как хотим. А зависть — чувство такое. Оно человека гложет, гложет, да червоточину-то и выедет. В ней уже гниль и заведется.
— Тогда вы придумали миф, что волоты глупые.
— С глупого человека спросу мало, — развел руками Коловрат.
