— А если убрать в сторону личную неприязнь?
— Дело не в личной неприязни, Ваше Величество. Я стараюсь рассуждать прагматично. Я уже говорил, что с этим Матвеем существует лишь две возможные тактики поведения. Первая — привлечь на свою сторону. Чего уже точно не будет после происшествия в схроне.
— Я был в своем праве! — чуть не вскочил на ноги Великий Князь.
— Со мной нет нужды спорить, Ваше Величество, я на вашей стороне.
Марат ответил чуть быстрее, чем следовало. Было видно, что он слегка испугался.
Немногое могло разгневать Великого Князя. Однако именно в этом состоянии он мог совершить множество необдуманных действий.
— Но рубежник мог воспринять это как обман, — закончил Марат.
— Ты знаешь, что я не мог отдать ему Осколок. Иначе для чего это все?!
— Знаю, Ваше Величество. Но это не меняет картины в целом. Итак, друзьями вы стать уже едва ли сможете.
— Я вообще-то Великий Князь, а он обычный ведун, — презрительно ответил Святослав.
— Которым он стал за очень короткое время.
Иначе бы не привлек ваше внимание и… внимание Трепова. Тогда существует второй вариант… убить его, пока мальчишка не вознесся слишком высоко, и мы уже ничего не сможем сделать. Если в нем действительно сокрыт такой невероятный потенциал, он может быть опасен… для короны и вас лично.
— Это невозможно, — легкомысленно ответил Святослав. — Он дал присягу.
— Как и Иван по прозвищу Болото, убивший Тверского Князя, как и Наиль-разбойник, зарезавший во сне хана Богатура. В истории нашего рубежного мира было всего восемь случаев нарушения присяги.
Да, каждый раз хист жестоко наказывал клятвопреступников, вот только едва ли это могло вернуть к жизни правителей.
Башка получил свое прозвище не просто так. Можно сказать, что хисту невероятно повезло с оболочкой. Или наоборот. Будучи чужанином, Марат занимался применением прикладных наук в энергетических системах. Но даже среди таких же ученых, юных и амбициозных, его отличала предельная скрупулезность в деталях.
Некоторые молодые и глупые приспешницы не менее молодых и горячих рубежников могли бы назвать его «душнилой»."
"Так или иначе, когда Марату открылся новый мир, где он мог чувствовать артефакты, бывший ученый ушел в него с головой. Зарылся в рубежные справочники, затем в книги, касающиеся уже не только артефактов, стал собирать крупицы информации у нечисти. Ему повезло. Князь заметил выдающегося даже среди самых умных рубежников новичка и приблизил к себе.
