И судя по нахмуренному лицу Святослава, который не мог свести одно с другим, он искренне не понимал, что происходит. Пусть так и будет."
"Интересно было и с пещерой. Как я понял, Великому Князю было по большей части плевать на хтонь. Точнее, это существо очень мешало проникнуть туда, чтобы что-то взять. Он и заставил меня сказать, что «ни я, ни те, кто будут мне помогать, не возьмут ничего, что обнаружат в пещере». Хитрый лис. А потом мы пожали руки.
Забавно, но сейчас каждый был одинаково доволен и недоволен друг другом.
Доволен — потому что добился желаемого результата. Я вписался в блудняк с Хтонью, а Святослав изымет все бумаги у воеводы. Что он сделает это в самое ближайшее время, сомневаться не приходилось. Недовольны — потому, что ни он, ни я не видели всей картины в целом. Что там такого в пещере? Хрен знает. Для чего простому ведуну записи умершего рубежника? Ответ тот же.
Меня лишь порадовало, что во времени я был не ограничен. Спасибо и на этом. Хотя Великий Князь и не представляет, что мне надо провернуть все в самый короткий срок.
Иначе… иначе Юнии трындец.
— Я могу идти, Ваше Величество?
Что-то поздно я стал включать субординацию. В любом случае, Великий Князь посмотрел на меня не скрывая неприязнь и кивнул.
Я обернулся лишь на пороге:
— В следующий раз можно не гнать всю толпу рубежников. А просто позвонить.
— Вдруг ты не захочешь приезжать, — сразу обозначил Святослав мое положение. — А так все сразу упрощается.
Я вышел с четким пониманием, что Мотя Зорин увяз полностью Тут даже речь шла уже не про коготок.
Великий Князь четко дал понять, что будет «доить» меня, пока я смогу быть ему хоть чем-то полезен. И вся эта история с Печенгой — лишь страшилки. Если понадобится, он придумает что-то поинтереснее. Шантаж, угрозы, убийство? Что-то я едва ли теперь чему-то удивлюсь. Значит, придется импровизировать. Главное — достать Лихо. Рядом с ней можно бороться хоть против всего мира.
Интерлюдия
Марат не решился побеспокоить Великого Князя. Святослав пристально смотрел на входную дверь, за которой скрылся наглый рубежник.
И размышлял. Башка знал, что в такие моменты Никитинского лучше не трогать. Потому покорно ждал подле, пока наконец Великий Князь не обратился к нему лично:
— Что скажешь?
— Мне не нравится этот рубежник. От него нужно избавляться.
Слава богу, теперь не надо играть роль истерично преданного служки, каким Башка часто представал перед большим скоплением людей, а можно быть самим собой.
