Я очень надеялся, что до отъезда из Петербурга так и произойдет.
После случилось странное. Точнее, примерно чего-то подобного я и ожидал, потому что с недавнего времени стал относиться к клятвам и даже устным договорам вполне серьезно. Вариант с «пацан сказал — пацан сделал. Пацан не сделал — пацан еще раз сказал» тут не канал.
Наши хисты — мой, наполненный и полупустой Аленкин — испустили слабую дымку, которая поднялась над нами и переплелась в воздухе. Ох, Зоя, хорошо, что ты сейчас меня не видишь.
— Поздравляю! — сказал воевода, однако именно теперь не радовался.
Будто бы даже напротив.
Он приобнял меня за плечо, отводя в сторону и шепнул негромко.
— Только будь внимателен к своей приспешнице. Недаром рубежники никогда не берут пустомель в услужение.
Я посмотрел на него таким взглядом, по которому, наверное, можно было прочитать все мои мысли. Тут уже дело даже не в везении, а в том, что я, как бы это помягче сказать, не очень сообразительный человек, который просчитывает все наперед.
А как еще назвать того, кто так торопится подписать бумаги, что не обращает внимание на приписку мелким шрифтом?
Вот эта дурацкая доброта меня когда-нибудь погубит. В свое оправдание могу только сказать, что времени наводить справки и стелить соломку у меня не было. Счет шел на часы.
Воевода понял, что я невероятно заинтересован в любой доступной информации, поэтому благодушно решил просветить меня по данному поводу. Интересно, кстати, если бы я не был нужен Великому Князю, проявлял бы Богдан Ефимович такое же участие?
— Клятва и договор работают в первую очередь потому, что в случае невыполнения тебе достанется от промысла.
Я кивнул. Пока ничего нового мне воевода не открыл.
— Проблема в том, что пустомели не очень восприимчивы к воздействию хиста. Там, где от силы рубежника обычный чужанин упадет замертво, у пустомели лишь заболит голова.
Я кивнул, только сейчас поняв, куда он клонит. Другими словами, по бумагам Алена проходила теперь, как мой иждивенец, но на деле я едва ли был способен заставить ее что-то выполнить.
Нет, теоретически могу, но это будет стоить больших усилий.
— Спасибо, милостивый государь Богдан Ефимович, — вспомнил я, как обращался к воеводе Поверенный. — За помощь и участие в моей судьбе.
— Ну бросьте, Матвей, мы, рубежники, должны помогать друг другу."
"Мне почему-то подумалось, что сейчас воевода предложит купить машину, которая сломается через сто километров. Но нет, обошлось.
