Ну или придать смысл бесконечному существованию, дать способность вновь ощутить вкус жизни. Хотя, кто знает этих кронов?
Суть в том, что я, как самый дерьмовый наркоторговец, дал возможность почувствовать кайф и исчез. Что крон будет искать Лихо — было вполне логично. Как и то, что он обратит свое пристальное внимание на ближайшее поселение."
"Если взгляды горожан выражали определенные чувства, то рубежники смотрели на меня с нескрываемым ужасом. И старались побыстрее отвернуться, делая вид, что меня здесь никогда не существовало.
От этого, если признаться честно, было еще гаже.
Что меня обрадовало, если в таком состоянии вообще что-то и могло радовать, — замок правителя остался без всяких изменений. В смысле, никто его не разрушил и даже не пытался. Уже хорошо.
Я приблизился к страже, которая пусть и скрестила копья, но смотрела на меня, как испуганные дворовые щенки глядят на взрослого волкодава. Я постарался дать максимальную возможность сохранить им лицо.
— Доложите Форсварару, что я пришел.
Тот рубежник, что помоложе, будто только и ждал этих слов.
Убежал так быстро, что лишь каблуки сапогов засверкали. А я облегченно выдохнул. Если бы кто-нибудь из них сказал, что Форсварар мертв, не знаю, что пришлось бы делать.
Скоро юноша вернулся и объявил, что правитель меня ждет и с огромным удовольствием примет. Внутреннее чутье мне подсказывало, что «с удовольствием» здесь лишь фигура речи. Но я вошел в донжон с видом человека, готового к любым новостям.
Казалось, за время моего отсутствия Форсварар еще больше постарел.
Хотя нет, не так. Он всегда был старым. Скорее правитель именно одряхлел, превратился в настоящую рухлядь. Мне пришлось подойти к нему, потому что Форсварар даже не смог подняться на ноги. И только запоздало я понял — рубежник опять применил Осколок. Воспользовался им, чтобы отразить нападение крона. И судя по всему, зря.
— Он приходил, — сказал я, без всяких вопросительных интонаций.
— Приходил, сам, — ответил правитель низким, огрубевшим голосом.
Слушая его, возникали ассоциации с шершавым языком кошки или заскорузлыми пальцами трудяги.
Голос заставлял вздрагивать и невольно вжимать голову в плечи. Потому что так говорил не здоровый человек. Лишь его бледная тень.
Однако, как ни сложно правителю было рассказывать, он продолжил:
— Несколько дней назад вокруг кружили твари. Их было больше, чем обычно. Но мы просто не совершали вылазок. А потом пришел он… Столько силы, столько могущества…. Такому нельзя противиться.
