Святослав вновь воспринял это по-своему.
— Нет, люди оказались проверенные, на каждого из них мои предки готовы были положиться. Они устраивали, как бы сейчас сказали, отвлекающие операции во вражеских крепостях, отравляли и убивали военачальников, портили провиант, открывали ворота.
— Короче, аналоги современных диверсантов, — сказал я, понимая, что если не поторопить Великого Князя, в три минуты он не уложится. А мне тут мокнуть не улыбалось. У меня волшебного пальто не было.
— Только закончилось все не очень хорошо.
В очередной раз Пришлых изловили и перебили. Всех, как нам тогда казалось.
Он сделал паузу, явно усиливая момент. Я, который пока вообще ничего не понимал, пожал плечами. Ну, бывает, че уж тут. Как говорилось в одном фильме: «Дерьмо случается». Это для нас, новгородцев, Союз Пришлых представал отважными ребятами, положившим себя на алтарь государственности. Для тех же шведов они были убийцами и злодеями. В любом случае, теперь-то чего уж, столько воды утекло.
— Однако в начале прошлого века в Петербурге умер один человек.
Рубежником он был не очень сильным, всего трех рубцов. Более того, с нами отношения почти не поддерживал, предпочитая себе подобным чужан. Через несколько лет, после смерти уже и его супруги, к слову, обычной чужанки, было обнаружено очень много древних артефактов. Таких, которые не могли быть у простого рубежника. Последний раз подобные артефакты использовались…
— Пришлыми, — догадался уже я, к чему Великий Князь распинался тут на тему «откуда есмь пошла земля Новгородская».
— Именно так. Рубежника звали Дюперрон Георгий Александрович.
Святослав посмотрел на меня так, будто я сейчас должен был схватиться за голову и начать верещать от восторга. Вместо этого я пожал плечами. Мне имя ничего не говорило.
Великий Князь, к собственной чести, понял, что имеет дело с жутко нелюбопытным персонажем. Поэтому стал рассказывать дальше.
— Его похоронили рядом с родителями сначала на лютеранском кладбище, но после перенесли сюда.
Мы остановились у небольшого памятника.
Ничего особенного — на сером камне черный православный крест с позолоченными листьями, да мемориальная табличка: «Дюперрон Георгий Александрович, основоположник российского футбола».
Даже так? Я должен был догадаться. Это извращение мог придумать только рубежник. Не люблю футбол, то ли дело фигурное катание. Там хоть на девчонок красивых можно поглядеть."
"— Так надо могилу раскопать, проверить, может, он с собой что положил, — пошутил я.
