Так сильно, что я даже испугался, что больше никогда не увижу ее зрачков.
Но в чем-то она была права. Нам действительно предстояло хрен знает сколько топать. Куда — тоже непонятно. Ведь никто не знал, куда именно нам нужно направляться. Получалось, необходимо просто ходить до того момента, пока Алена что-то не почувствует. Что именно — тоже непонятно. Но я искренне надеялся, что моя приспешница должна что-то понять. Ведь если на нее почти не действовала магия, то и охранный артефакт даст сбой. Как по мне — довольно логично.
— Куда теперь? — Алена дошла до очередного пересечения дорожек.
— Куда хочешь. Как бы сказать, куда чувствуешь.
— Понятно, — тяжело вздохнула она и процитировала слова человека, бывшего когда-то банкиром. — Миш, мне похер, я так чувствую. На самом деле, мне кажется, мы занимаемся херней.
— Вся наша жизнь херня с точки зрения Вселенной, — философски заметил я.
Но, если честно, я правда не знал, как именно охранный артефакт должен сработать на Алене. Или, точнее, как он не сработает.
Мы просто шли. Нет, я даже ориентировался по навигатору в телефоне, куда именно — к Смоленской церкви, но вместе с тем Алене не мешал, пусть проявляет себя. Должен же быть толк и от ее способностей.
Приспешница, правда, пока этим заниматься не торопилась. Недовольно бурчала под нос и шагала вперед, неодобрительно отзываясь о моих методах планирования.
По пути нам встретилось несколько человек. Ну да, княжеского оцепления сегодня не было. С другой стороны, и толп туристов тоже.
К тому же, стоило мне ради интереса чуть выплеснуть хиста, совсем немного, как тафофилы проскользнули мимо, даже не взглянув на меня.
— Ну что, ничего не чувствуешь? — догнал я ее.
— Много чего, — огрызнулась она. — Чувствую, что ноги гудят, что спина устала, что…
— Я про внутренние ощущения.
— Этого добра тоже навалом. У меня ощущение, что ты ни фига не понимаешь, что именно мы делаем…
И пошла уже заезженная пластинка по очередному кругу. Алена была не из тех, кто сжимает зубы и стойко терпит тяготы и лишения рубежной жизни.
Видимо, моя приспешница читала многих психологов и считала, что для избегания возникновения проблем и комплексов нужно каждую эмоции проговаривать. Чтобы хорошо разбираться в себе. Вот она и проговаривала. Все время. Постоянно обращаясь к источнику своих проблем по имени, но чаще всего дурацким «майн херр».
— Погоди, шнурок развязался, — сказал я. Даже снял рюкзак, передавая его приспешнице. — Подержи, я завяжу.
