Вот и Алена тихонько вскрикнула.
Только вместо боевой стойки, попытки увернуться или хоть чего-то активного, она решила просто закрыть глаза. Ага, правильно, не вижу, значит, этого нет. А если в квартиру влезут воры, то следует накрыться одеялом. Глупость, конечно. Такие сюжеты работали лишь в тех фильмах, где «сводные сестры» застревали в стиральных машинках или под кроватью.
Однако порой жизнь бывает самым веселым сценаристом. Про себя-то я это понял довольно давно. Но теперь подобное сработало и с Аленой.
Она закрыла глаза и… проблема решилась сама собой. Сирин впечаталась в глухую невидимую стену и брякнулась рядом с приспешницей. Та же даже не отпрянула после столкновения.
Ерга с намерением, достойным лучшего применения, поднялась на ноги и злобно поглядела на Алену. Весь ее вид свидетельствовал, что сирин мало того что верующая, но и чтит русские поговорки. Поэтому искренне надеется на бога и третий раз.
— Прекрати! — встал я между ней и Аленой.
Во-первых, было жаль птичку. Да, глупая, да, что-то надо делать с управлением гневом, но ведь покалечится.
А у нее вон какие сис… глаза. Почти произведение искусства. Во-вторых, еще мне было очень жаль собственный жезл. Ведь каждая атака ослабляет мой защитный артефакт. Короче, я испытывал огромное, всепоглощающее чувство жалости ко всему.
— Убью разлучницу! — клацнула мелкими зубами сирин.
— Да успокойся ты, успокойся! Никакая это не разлучница. Это Алена, моя приспешница. В смысле, помощница.
— Приспешница? — растерянно протянула Ерга.
Видимо, к подобному, жизнь ее не готовила. Как нормальная русская женщина, сирин примерила сразу самые плохие варианты.
— Я просто смотрю, везде с тобой, вот и решила…
— И решила, что это повод опять на цепи посидеть? — рассердился я.
Мне теперь стало понятно, что приставленный Великим Князем телохранитель был не такой уж блажью. Ведь именно благодаря сначала Леопольду, потом Игорьку и затем снова Леопольду, Ерга не нападала на Алену. А лишь следила сверху и злобно точила зуб на мою приспешницу.
Точнее, все зубы. Ей бы еще и слушать, а не просто смотреть и самой делать выводы, которые хочется.
— Прости, прости, прости, — сразу появились слезы в глазах у сирин.
Она даже сцепила перед собой пальцы в замок и стала умолять, совсем как ребенок. Я смотрел на полуголую девицу и размышлял, как же ее наказать. Так, Матвей, возьми себя в руки. Не о том думаешь. Что по поводу наказать — было одно соображение.
— Хорошо, прощу.
