Не всем так везет, — прорывает родительницу, и я даже отодвигаю трубку, чтобы она не кричала мне в ухо.
— Если тебе нравится, что твой муж сидит дома, может тогда стоит поискать работу тебе? — едва сдерживаю клокочущий внутри гнев. И одновременно чувствую острую жалость к Тимуру.
Как же хорошо, что он не знаком с моей матерью!
— Что ты такое говоришь, Полина! — я снова представляю, как она в порыве праведного гнева прижимает руку к груди. — Куда же я пойду?
— Да хоть в супермаркет кассиром, — отвечаю невозмутимо, и слышу, как она захлебывается от злости.
— Ты такая же как твой отец! Такая же подлая! Ладно, мать тебе не жалко, брата пожалей!
— Мама, у меня есть свой сын, — стараюсь говорить спокойно, впившись пальцами в столешницу. — Ему нужна операция, и я сама собрала половину денег. Я не просила ни у тебя, ни у Вовы.
— Так что же получается, — горько шепчет она, — ты тратишь деньги на инвалида, а здоровый, нормальный мальчик обделен даже в самом элементарном?
— Мой сын не инвалид, — отвечаю, больше не чувствуя ни гнева, ни обиды.
Только безмерную усталость. — Не смей так его называть. Всего хорошего, мама. Я заблокирую твой номер, можешь больше не утруждать себя звонками.
И нажимаю на завершение разговора.
* * *На следующий день нас с Богданом привозят в клинику. Это новый медицинский центр в новом квартале. Рядом с ним идет стройка, здание бизнес-центра почти наполовину готово.
Тимур говорил, что хочет выкупить там несколько этажей, поэтому я с интересом рассматриваю недостроенную коробку.
— Мам, смотри какой кран! — восхищенно говорит Бодька, закинув голову.
— Он просто огромный, — соглашаюсь я, — поехали, сынок, время.
Нас встречают на ресепшене и провожают к кабинету.
— Подождите минутку, доктор сейчас подойдет, — говорит приятная девушка-администратор и угощает Богдана конфетой.
— Кого ты там выглядываешь, Бодь? — спрашиваю у сына, который без конца тянет шею, высматривая проходящих по коридору.
— Пап обещал приехать и повести меня на анализы, — отвечает он.
— Так это он когда обещал! Сейчас ему нельзя выезжать из отеля, сынок… — говорю и вижу, как радостно вспыхивают глаза моего мальчика. Слежу за его взглядом и вспыхиваю сама: по коридору размашистым шагом идет Тимур в кольце охраны.
Его лицо кажется каменным, взгляд ледяным, но стоит ему заметить нас, все меняется как по волшебству. Ледники в глазах тают, и я от всей души желаю провалиться сквозь землю тем, кто таким дикарским способом решает свои финансовые проблемы.
