Было чувство, будто за мной наблюдают, и вполне возможно, что так и было. То ли Анна, то ли они с мужем вместе. И я поняла, что мне это не нравится.
Хотелось прикрыться рукой, хотелось закрыть монитор и крикнуть, чтобы никто больше не смотрел. Хотя никто не смотрел, даже я.
Это было короткое наваждение, как помешательство. А потом было еще много таких, когда я покупала цветы, чтобы его порадовать. Съедала вкусную панакоту и представляла, как ему нравится. Меня будто затягивало в неизвестную воронку, из которой с каждым днем оставалось все меньше шансов выбраться.
Сегодня я тоже не собираюсь смотреть. Обещаю себе это уже неделю, потому что совсем недавно с ужасом обнаружила, что считаю дни, оставшиеся до очередного УЗИ. Не потому, что меня пугает формулировка «УЗИ плода на наличие маркеров хромосомных патологий», а потому что я просто хочу его увидеть.
Раздеваюсь, ложусь на кушетку, и как будто вначале все идет как обычно. Но в какой-то момент атмосфера в кабинете меняется. Ощутимо, осязаемо. Как будто воздух утяжеляется и вязнет в легких.
Голос врача-узистки меняется, когда она берет в руки телефон. Если до этого он звучал ровно и спокойно, то сейчас — слишком сухо и хлестко.
— Татьяна Валериевна, можете говорить?
У меня внутри все обрывается.
— Что с ним? — поворачиваю голову и замираю. На мониторе виден настоящий человечек, пусть совсем крохотный, но у него уже есть ручки и ножки. Смотрю, как зачарованная, не в силах отвести взгляд.
— Все хорошо, Полина, все нормально, — медсестра берет меня за руку и помогает подняться.
— Пойдемте, я проведу вас в комнату отдыха, подождете заключение там.
Иду, не чувствуя ног, пол подо мной качается будто палуба корабля, а рука непроизвольно тянется к животу.
— Не бойся, малыш, — впервые говорю вслух. Негромко, чтобы не испугать ребенка, который совершенно точно сейчас испугался. И совершенно точно он успокаивается от того, что я глажу живот.
Минуты тянутся медленно. Кажется, что я здесь сижу вечность, а прошло всего полчаса.
Открывается дверь и входит докторша, она протягивает мне телефон.
— Полина, здравствуй, — слышу голос Ермаковой, — ты только не волнуйся и не нервничай. Но новости у нас не радужные.
Дальше слышу только отдельные слова, которые похожи на выстрелы: «маркеры», «хромосомные патологии», «короткая кость носа», «расширенная воротниковая зона», «так бывает», «будем уточнять»…
На некоторое время я точно отключаюсь. Из прострации вырывает телефонный звонок. Анна.
