— Мы вчера с папой и Бодькой играли в правила дорожного движения! Хочешь, я тебе покажу, как мы играли?
Пока бабушка разговаривает с внучкой, мы с незнакомкой сверлим друг друга пронизывающими взглядами.
Она ни слова не говорит, застыв в молчаливом оцепенении. Только глаза с жадностью ощупывают мое лицо.
Становится не по себе, напряжение между нами повисает в воздухе практически осязаемым барьером. Сама не знаю, почему хочется закричать. Будто я тоже призрак увидела.
Я никогда не была предсказательницей, но сейчас моя интуиция воет сиреной.
Внутри зреет твердое убеждение, что эта женщина представляет опасность для обоих детей. И для Богдана, и для Сони.
В конце концов эта игра в молчанку начинает утомлять. Я не имею права выгнать из дома Арсанова женщину, которая приехала с его матерью, но я имею право задать вопрос.
— Что-то не так? — спрашиваю прямо. — Почему вы на меня так смотрите?
Но та будто не слышит, продолжает молчать и таращиться.
— Мам?.. — внезапно раздается за спиной несмелый голосок. — Мама?.
.
— Все хорошо, сынок, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, без истеричных ноток.
Хоть напряженность не спадает, но я уверена, что в доме у Тимура мы с Богданом в безопасности. И мой сын не должен чувствовать тревогу. Кто бы передо мной сейчас ни стоял, я никому не позволю напугать моего ребенка.
Женщина смотрит мимо меня, ее глаза делаются совершенно круглыми. Кровь бросается в лицо, она вся вспыхивает как факел. Даже кончики ушей становятся красными.
Бормочет что-то нечленораздельно, разворачивается и слетает с крыльца.
В полном смысле слова. Даже спотыкается на последней ступеньке.
— Нина! — кричит ей вдогонку мать Тимура. — Нина, ты куда? Что вы ей сказали…
Она спускает с рук Сонечку, поворачивается ко мне и осекается, делая шаг назад. Соня берет ее за руку и встревоженно дергает:
— Ба, ты чего?
Богдан подъезжает ко мне почти вплотную. Мать Тимура переводит на него взгляд и ахает. Хватается за косяк двери, приваливается к стене, а от ворот к нам уже бежит двое охранников.
Тот, что впереди, прижимает к уху телефон.
— Да, Тимур Демидович, одну секунду, — он протягивает телефон Арсановой, другой рукой поддерживая ее под локоть. Даже мне слышно из динамика, как орет Тимур.
— Мама, на черта ты притащила в мой дом Нину? Я же сказал, чтобы эта стерва там не появлялась. Вы напугали Полину и Богдана?
Арсанова то бледнеет, то покрывается пятнами. Мне ее даже жаль становится.
— Сынок, я не знала… Прости, — она растерянно бормочет.
