Тайный оракул

– Откуда ты знаешь?

– Деревья… – Она склонила голову чуточку набок. – Я будто слышу, как они растут.

Музы как-то рассказывали мне, что могут слышать, как высыхают чернила на страницах, только что исписанных новыми стихами. Почему бы дочери Деметры не слышать, как растут деревья? Не удивил меня и тот факт, что туннель находился в самом опасном для нас месте пещеры.

– Пой. Пой как раньше.

– Не могу. Голос почти пропал.

Кроме того, мне вовсе не хотелось терять ее снова. Освободив Мэг, я, вероятно, исполнил клятву, данную богу гейзера Питу.

С другой стороны, пением и стрельбой из лука я снова, уже во второй раз, нарушил клятву, данную реке Стикс. Продолжение в том же духе лишь усугубило бы мое положение. Какие бы космические наказания ни ожидали меня, я не хотел, чтобы они пали и на мою спутницу.

Ее Величество щелкнула челюстями, посылая нам предупредительный сигнал – отступите. Еще немного, буквально несколько шагов, и моя голова покатилась бы по пыльному полу."

"И тогда я запел. Точнее, попытался сделать все возможное с тем хриплым голосом, который остался в моем распоряжении.

Я начал отбивать ритм бум-чика-чика и пританцовывать в том стиле, который отрабатывал с Девятью Музами перед войной с Геей.

Ну и ладно. Сделаю все один.

Я зарядил «Танец» Наза, одну из самых трогательных од матери, на написание которой я когда-либо кого-то вдохновлял. (Не стоит благодарности, Наз.) Правда, с текстом я обошелся весьма вольно. Ангел превратился у меня в многодетную мать, а женщина – в насекомое.

Но чувства остались те же. Распевая перед беременной царицей, я думал о своей дорогой матери Лето. Я пел о том, что хотел бы жениться только на такой женщине (или насекомой). Пел искренне, от души. Но такой у меня не будет никогда. Не судьба.

Ее усики задрожали. Голова закачалась вперед-назад, и яйца стали вылезать из живота. Сосредоточиться в такой обстановке было нелегко, но я держался.

Закончив выступление, я упал на колено и протянул руки, ожидая вердикта царицы и зная, что она либо убьет меня, либо нет.

Сил больше не осталось. Я излил себя целиком и уже не мог бы выговорить ни строчки.

Рядом со мной, сжимая мечи, замерла Мэг. Ее Величество содрогнулась, закинула голову и взвыла, вложив в вой больше горечи и отчаяния, чем раздражения и злости.

Потом она наклонилась и мягко подтолкнула меня в направлении нужного нам туннеля.

– Спасибо, – прохрипел я. – Мои извинения в связи с убитыми муравьями.

Я погладил ее по лбу.